19 июня
Загрузить еще

Лидия Таран: Никого нельзя винить за то, что он хочет спасти свою жизнь и жизнь своих детей

Лидия Таран: Никого нельзя винить за то, что он хочет спасти свою жизнь и жизнь своих детей
Фото: 1+1

Лидия Таран с дочерью Василиной поселились во французском городке Нанси. В нашей беседе она признается – решила ехать к друзьям, чтобы не занимать место в Западной Украине тех, кому дальше ехать некуда.

Во время разговора Лида все время в телефоне: готовится к митингам, дает интервью французским медиа, потому что, по ее словам, именно так сейчас выигрываются войны – через эфиры.

Мы поговорили с ведущей канала 1+1 о французской жизни, поддержке и настроениях.

Поначалу у нас не было цели эвакуироваться так далеко

– Лида, когда вы недавно выходили в прямой эфир «Сніданок. Онлайн», не смогли сдержать слез, увидев коллег. Соскучились?

– Конечно! С этими людьми я прожила десятилетие, это мои родные. Для меня, моей мамы наш Русик (Руслан Сеничкин. – Прим. авт.), Людочка (Людмила Барбир. – Прим. авт.) – наша семья.

Это было так, будто я по-настоящему пришла к ним в гости, и очень растрогалась. Потом весь день не могла себя собрать воедино.

– Вы поселились в Нанси. Помню, в прошлом году вы с дочерью там отдыхали. Выбирали что-нибудь уже знакомое или так сложилось?

– У нас здесь живут друзья. Поначалу у нас не было цели эвакуироваться так далеко. Мы уехали в Каменец-Подольский, переночевали, оценили ситуацию и поняли, что там на 1 жителя 50 беженцев. Подумала, поскольку мы на авто, у нас есть бензин, мы не совсем голые и босые и нас приглашают друзья-французы, то нужно двигаться дальше и освобождать место для тех, кому некуда ехать.

- Это хорошо, что у вас было к кому поехать, потому что ехать наугад не каждый готов.

– Наугад я бы не поехала, я еще не была в такой стадии отчаяния. Просто друзья все время приглашали, и мы уехали, чтобы не сидеть друг у друга на голове. Это логическое решение. Было еще к кому в Польшу поехать, но уже тогда в Польше было очень много наших людей, а теперь и подавно.

– Как принимают во Франции украинцев?

– Люди принимают украинцев гостеприимно. Есть специальные сайты, где французы бесплатно предлагают свое жилье, у кого есть такая возможность, – берите и живите.

Проблема в том, что подавляющее число людей уезжают в Париж, Ниццу и Канны. И когда спрашиваешь, почему именно в Ниццу, отвечают: "А мы там летом были на экскурсии, нам понравилось, там красиво". Таким образом, они очень перенаселяют какие-то отдельные города. Но вся Франция очень красивая и туристическая. Предлагают жилье и приюты по всей стране. Люди собирают одежду, ходят с нами на демонстрации, они молодцы в этом смысле.

Что касается французской бюрократии – это отдельная история. Все говорят, что французская бюрократия победила коррупцию (смеется). В одной конторе ты должен оформить страховку, в другой – открыть счет, в третьей – заполнить еще какие-то бумаги. Поэтому когда ты получишь статус временной защиты и деньги, которые они обещают, неизвестно. Те, кто приехал сюда еще месяц назад, пока ничего не получили. Сумма помощи по европейским меркам символическая. Если есть жилье, то на продовольствие, чтобы как-нибудь перебиться, может хватить. Я пока могу позволить себе не рассчитывать на эти деньги, дай Бог, чтобы дома все было хорошо. Но люди разные есть. Однако нужно понимать, что нам никто ничего не должен.

Лида с дочкой Василиной поселились во французском городке Нанси у друзей. Фото: Instagram.com/lidiyataran/

Лида с дочкой Василиной поселились во французском городке Нанси у друзей. Фото: Instagram.com/lidiyataran/

Если уж французы отдают свои дома, это многое значит

– А как французы воспринимают нашу войну? Ведь это наша боль. И, разумеется, пока у тебя над головой не пролетит ракета, этот кошмар до конца осознать невозможно.

- А они и не могут до конца понимать, так же, как бы мы не понимали, если бы это происходило где-нибудь.

Я в разговорах постоянно говорю, что вот, например, представьте, что Германия напала на Францию, и они могут это вообразить, но это все равно воображение, это не реальные обстоятельства. Насколько они могут понять этот disaster (катастрофа), как они говорят, на входе в Европу, настолько они это представляют. Конечно, переживать это, как переживают люди в Украине, они не могут. Да, им больно, досадно, но ведь не они в этой шкуре, это не в их город бомба прилетела.

В них, как я понимаю, сейчас происходит еще и ментальное переформирование. Было среди французов сильное крыло, оно и сейчас остается, которое очень любит русскую культуру. Это старые связи Русской империи с империалистической Францией. У них всегда был пиетет перед русской культурой, а сейчас они не знают, что с этим делать. Ибо ситуация выглядит так, что носители просвещения и культуры оказались убийцами. Это такой диссонанс и дисбаланс. Поэтому здесь тоже появляется такой же дискурс, как, например, в Германии – виноват один Путин, а люди - нет. И это теперь наш главный бастион, за который мы сражаемся, объясняем, что это не Путин приходит и грабит, насилует украинских женщин, нажимает на кнопки и заваливает нас бомбами, и другие люди тоже это делают. Виноват не только Путин.

А вообще поддерживают как могут и на уровне той культуры, которая позволяет им это делать. Потому что если французы отдают свои дома, это многое значит. Это не поляки, которые чувствуют с нами, так сказать, родственные связи. Французы все-таки на другом краю Европы, и они кого-либо в дом не пускают, как у нас.

- По-вашему, сколько они готовы выходить на площади? Время иногда играет не на пользу, даже к ужасам привыкают.

– Выходить на площади – это наш метод революций. Сейчас не так выигрываются войны. Во Франции нужно выходить на площади виртуально. Это война в медиа, и нужно выходить в медиапространство. У них политика делается по-другому – встречами, телевизором, прямыми контактами, митингами ты ничего не добьешься.

Здесь постоянно проходят какие-то митинги. И они будут проходить, и люди будут выходить. Но аудитория митинга – это проезжающие мимо машины. Плюс -  небольшая статья в газете. А аудитория телевизора, любого медиа, страницы инстаблогера – это другое дело. Но в основном - телевизор, у них очень много политических ток-шоу, они показывают все происходящее днем и ночью, и это видит уже миллионная аудитория.

У французов все равно фокус во всех новостях на войне. Даже не на президентских выборах, которые у них состоятся 10 апреля. Эта тема идет второй в новостях после войны. Спецэфиры сейчас идут все время на всех каналах.

А митинги, наверное, это больше для нас, чтобы украинцы знали, что нас поддерживают во всем мире. Но мы и так все это знаем, все уехавшие украинцы так же чувствуют себя плохо, как и я, и будут выходить на митинги. Потому что это все, что мы можем сейчас сделать.

- Вот о плохо... В своем посте в Инстаграме после отъезда вы написали, что чувствуете себя частично предательницей. Многие тоже это чувствуют. Как избавиться от такого синдрома?

– Никак. Надо просто жить и делать, что можешь. Я все равно чувствую себя плохо, потому что я, например, сейчас не рядом со своей мамой, не могу никак ее защитить. Слава Богу, остались наши героические ведущие, в эфир есть кому выходить. Слава Богу, есть люди, которые могут работать, пока я здесь. Сейчас я немного утихомирилась, понимаю, что обстоятельства не изменю, поэтому с этого места, где я есть, буду делать все, что возможно.

- Мама, наверное, как и многие наши родители, хочет быть дома и там ждать победу?

– Да, она вообще не захотела никуда ехать. Мама в Хотяновке, это Вышгородский район. Сейчас добираться туда не очень просто, потому что мост взорвали, но у нее там очень сильный кооператив, все соседи друг другу еду возят, сидят вместе. Ей там спокойнее, чем было бы здесь.

Телеведущая говорит, что во Франции войны выигрываются в медиа. Фото: Instagram.com/lidiyataran/

Телеведущая говорит, что во Франции войны выигрываются в медиа. Фото: Instagram.com/lidiyataran/

Дочь все щупают руками, словно она Леди Гага

– Вы сейчас как строите свою жизнь? Видела, что Василина пошла в школу. Украинскую или французскую?

- Да, Вася пошла в школу в нашем селе, где мы живем. Но какие украинские школы? Это ведь Франция, их здесь нигде нет. Во Франции школы французские.

- Она учила французский?

– У нее есть начальный уровень. На самом деле она ничего не понимает. Но вся страна живет в таком шоке, что учебный шок – это не самый большой шок в ее жизни. Справится. Она говорит по-английски, но здесь никто не говорит по-английски, все по-французски.

Ее здесь все щупают руками, словно она Леди Гага (смеется). Вася для них – как из космоса.

– Хотят знать, какая она, украинка, на ощупь?

– Да, на ощупь проверяют (смеется).

- Кстати, когда мы были во Франции, там даже если знают английский или хотя бы понимают, сразу говорят - нет-нет, только французский.

- А зачем это им, если все французы должны говорить по-французски. Здесь в школе есть второй язык – английский. И они его как бы учат, но уровень преподавания английского языка очень примитивный. Говорю: «Вася, ходи на английский, ты по нему будешь изучать французский». То есть они учат английский на французском языке, а она учит таким образом французский.

– А кем бы вы могли там работать? Чем могли бы зарабатывать на жизнь?

– Я еще не мыслю категориями поиска работы. Делаю то, что могу делать в силу своей профессии, и не думаю о какой-либо постоянной работе во Франции. Я с телефоном не расстаюсь, заряжаю его по три раза в день. Завтра уезжаю утренним поездом в Париж на митинги, меня вообще два дня не будет. Мне реально даже некогда работать, потому что тружусь немного на другом фронте.

Многие думают, что тем, кто уехал, за границей очень хорошо. Это не так. Выйти и купить булочку – это 5 евро. Умножаем на курс 40! И это только булочка. А если ты уехал с детьми? А если ты должен кормить целую семью? И покупать не одну булочку и воду? Это вообще не медом помазанная тема.

– Где украинцы могут устроиться на работу? Куда берут?

– Во многих регионах, куда наши люди почему-то не едут, «Макдональдс» предлагает работу и хорошую зарплату. Ее хватит на аренду жилья и еду. Химчистки, супермаркеты предлагают вакансии.

- Но ведь надо язык знать?

– Базово. А как наши люди в советское время уезжали в США? Они даже слово hello не знали. Конечно, если ты приезжаешь сюда и хочешь иметь работу, идешь на бесплатные курсы и через месяц уже что-то говоришь. Если ты ставишь целью здесь закрепиться и работать, конечно, ты должен выучить язык.

Я в Нанси встречала женщин, которые приехали своих внучек нянчить, так они щебечут на французском, как на родном. Это только желание – ты хочешь или не хочешь.

Сегодня наши дети мечтают об одном – чтобы закончилась война. Фото: Instagram.com/lidiyataran/

Сегодня наши дети мечтают об одном – чтобы закончилась война. Фото: Instagram.com/lidiyataran/

Дети, сидящие сейчас в подвалах, мечтают о том, чтобы закончилась война

– Вы говорили, что получаете много сообщений от подопечных «Здійсни мрію». О чем сейчас мечтают?

– Дети, сидящие сейчас в подвалах, мечтают, чтобы закончилась война, Украина победила и наступил мир. Они рисуют эти мечты в убежищах, присылают видеообращения. Например, наша Фаинка Коваль, мечтавшая попробовать себя в роли пожарной (мы осуществили эту мечту 2 года назад вместе со спасателями из Волыни), записала видео, как читает стихотворение об Украине.

Мы снимали в Люксембурге девочку Алену Загребу - ту самую, которую сравнивают с Анной Франк, которая писала, а эта снимала свой дневник войны. Они с мамой спаслись из Мариуполя после недели блокады. И знаете, что она сказала? Что больнее всего им было смотреть в глаза людей, которые оставались во дворе у костров, когда они уезжали. Раненый папа до сих пор в Украине – ищет средства, чтобы вывозить людей из ада.

Я чувствую огромную благодарность ко всем, кто поддерживает и помогает украинским семьям, мамам с детками, которые вынуждены были покинуть свои дома и бежать от обстрелов… Украинские волонтеры получили 12,5 тонн гуманитарного груза из испанского города Картахена. Мы продолжаем делать чудеса и помогать.

Под патронатом Благотворительного фонда «Ты не один» 1+1 media и проекта «Здійсни мрію» передали из рук в руки уже более 8 тонн помощи. Гуманитарку собирали и упаковывали украинцы, живущие в Испании. Школьники рисовали картинки!

Команды благотворительных проектов фонда «Ты не один» 1+1 media с начала войны переориентировали работу – появились новые запросы и потребности. Самостоятельно и с командами «Здійсни мрію», «Право на освіту» и «Школи супергероїв» занимались помощью с эвакуацией детей с семьями в Западную Украину, искали и находили медикаменты, организовывали психологическую поддержку, продукты питания, средства гигиены.

С целью делать еще больше добра мы открываем единую программу фонда - Ukraine SOS - и объявляем сбор и официальный прием средств от желающих со всего мира.

- Много идет сейчас споров в соцсетях – оставшиеся просят тех, кто уехал, не постить свою счастливую жизнь там. И обижаются друг на друга, мол, сидели бы за границей и молчали, вам-то чего плакаться? Как нам в этом вопросе консолидироваться?

– Умные люди такое не напишут и все понимают. В Фейсбуке есть разные люди, которые и в мирное время жили по каким-то своим законам, и сейчас живут в другом измерении. Из моих знакомых, кто за границей, никто не постит, какая здесь прекрасная жизнь. Они ее даже не чувствуют. Я, например, только приезжаю в Париж, уже сразу хочу сесть обратно на поезд и вернуться в мое село, потому что в моем селе хотя бы нет такого большого контраста между ярким Парижем и происходящим сейчас в Украине.

Все зависит от уровня морали каждого отдельного человека. Специально играть на этом и раскалывать общество, что кто-то выехал, а кто-то нет, это неправильно, потому что каждый принимал свое решение. И те, у кого есть деньги, и те, у кого нет. Мне кажется, ломать копья в обществе, переживающем войну, это последнее дело.

Делать так, чтобы как можно больше детей осталось в живых и не с травмированной психикой, – это главная история. Детям, особенно маленьким, нужны родители. Потому уезжают с мамами. Это обычный процесс.

Моя дочь, например, уже не маленькая, но я тоже не могу бросить ее одну на чужих людей. Я ей нужна. Поэтому понимаю всех мам. И тех, кто вернулся, и тех, кто не вернулся, кто оставил детей с родителями, могут работать, и тех, кто ничего не делает, потому что до сих пор парализованы от отчаяния и насилия, которое происходит с нами. Все люди по-разному реагируют в кризисных ситуациях. У всех по-разному играет психика, когда речь идет о выживании. Никого нельзя обвинять в том, что он хочет спасти свою жизнь и жизнь своих детей.

Мне, бывает, пишут: «Вот сидели бы вы в Киеве». Извиняюсь, а чем можно помочь украинской армии, когда ты сидишь в подвале и армия думает, как выкурить врага и как освободить тебя? Понятно, что люди не сидят просто так, их застало врасплох, но когда кто-то сознательно говорит – оставайтесь все в стране и сидите, это, считаю, больше провокации. Таким образом человек провоцирует на смерть гражданское население.

– Каким будет ваш личный День победы?

- Буду со всеми обниматься, целоваться, плакать, кричать от радости, буду кричать так, что посажу голос... Буду сходить с ума от счастья. Главное, чтобы были живы. А все остальное у нас будет.

Телеведущая работает на информационном фронте во Франции – организует митинги и рассказывает о нашей войне на телевидении. Фото: Instagram.com/lidiyataran/

Телеведущая работает на информационном фронте во Франции – организует митинги и рассказывает о нашей войне на телевидении. Фото: Instagram.com/lidiyataran/