Станислав МЕЛЬНИЧЕНКО (10 января, 13:00)
Советский детектив. Растерзанный медведем алиментщик отыскался в киевском метро

Советский детектив. Растерзанный медведем алиментщик отыскался в киевском метро

dubikvit.livejournal.com

Жизнь злостных алиментщиков сейчас не сладка - и улицу заставят мести, и за границу могут не пустить, и даже на два года свободу ограничить. Но и раньше закон за брошенных детишек мужиков не жаловал, хотя бегали они от него по всему Советскому Союзу. Одну из таких историй нам рассказал Николай Сумарный, работавший в отделении милиции на Киевском вокзале. Дело было в 70-х.

Комсомольская счастливая семья

Толя Сапрыкин родился в крепкой семье колхозников. Когда малышу исполнился год, родители закатили пир на полсела, а вечером, оставив именинника на бабушку, стали на подводе развозить гостей по домам. На обратном пути лошадь перед мостом рванула, повозка опрокинулась, отец с матерью свалились в реку…

Пришлось бабушке Вале одной тянуть сироту. Спасибо, Толик не шалил много. Окончил техникум, получил диплом механика и направление на комсомольскую стройку. Холодная Сибирь парня приняла тепло. Выросший без семьи, он решил побыстрее жениться и завести побольше детей.

Выбор пал на черноглазую Марину, которая тоже приехала из Украины после училища. Через пару недель знакомства сыграли комсомольскую свадьбу, а через 9 месяцев Толя принял на руки первенца - Валентина. Через два года появилась Аленушка, а еще через два - третий наследник, названный в честь отца.

Многодетная молодая семья жила не богато, но и не голодала. Когда младшему исполнился год, Анатолию профком предложил 30-процентную по цене путевку в Крым. Мужчина хотел отказаться, но жена уговорила: отдохни.

Комсомольские стройки были популярны среди молодёжи: можно и денег заработать, и страну посмотреть, и судьбу свою встретить. Фото: pinterest.ru

Море, пальмы и жара

В пансионате Толя поселился вместе с инженером из Ростова. Тот увлекался местными винами и после ужина сразу засыпал. А равнодушный к алкоголю Толик бродил по набережной Алушты, глазея на барышень в сарафанчиках. Море, пальмы, жара, звезды…

Толик закрутил роман с Людмилой, у которой самой было двое детей. На этой почве они днем болтались на пляже, а вечером целовались на лежаке. Оба устали от рутины, а новые ощущения показались такими яркими, что к концу сезона любовники решили поменять свою жизнь. Разъедутся по домам, все расскажут супругам, поделят имущество и съедутся для вечной страсти.

Так и произошло. После слез, скандалов и драк два суда в разных городах вынесли одинаковое решение: браки расторгнуть. Толю уже ничего с Сибирью не связывало, если не считать алиментов на трех детей.

Сапрыкин переехал к Людмиле в Нежин - город хрустящих огурчиков. Зазноба ждала его в однокомнатной квартире с двумя малышами на руках. Это жилье ей оставила мама, уехавшая в село. Двухкомнатную квартиру пришлось оставить мужу в качестве откупа. Обрадованный такой щедростью мужик даже разрешил Толе усыновить своих детей. А Сапрыкина в память о детском сиротстве все еще тянуло на подвиги.

После суровой Сибири на солнечных крымских пляжах невозможно было не завести курортный роман. Фото Н. К. Плаксина из фотоальбома
После суровой Сибири на солнечных крымских пляжах невозможно было не завести курортный роман. Фото Н. К. Плаксина из фотоальбома "Крым"

Новое счастье и новые беды

Первый месяц показался медовым, второй - сахарным, а на пятом стала проступать соль. Заработки были не вровень северным, жалованье Людмилы, рядовой бухгалтерши, уходило на детей. А судебный исполнитель все чаще наведывался на порог, предупреждая Сапрыкина, что половину свих доходов он должен детям от первого брака.

Через год у пары появилась девочка. С одной стороны, радость, с другой - беда. Людмила в декрете, зарплаты Анатолия хватает на воду и хлеб. Теща из деревни картошку и сало привозит, но зятя пилит не хуже бензопилы "Дружба".

Дважды в квартире Сапрыкиных появлялся участковый, а в третий раз пришел с конвойными.

Следствие по делу алиментщика длилось недолго. Судья учел смягчающие обстоятельства в виде других детей, но все же вынес приговор: год в колонии-поселении. Толя плакал, Людмила билась в истерике…

- Не, пацан, ты дурак, - напутствовал Анатолия по вечерам бывалый дядя Вася. - Ты ж так всю жизнь под поезд пустил. Переедут тебя бабы с детьми, воли до смерти не увидишь.

После таких бесед Анатолий долго не мог уснуть. Пялился в облезлый потолок общежития и жалел, жалел себя.

У ворот колонии его ждала Людмила. Все повторилось, как после Алушты: любовь, морковь и вновь скандалы.

- Люд, а давай я махну опять на Север. Нет, не к старой жене! На заработки! Денег привезу, кооперативную квартиру купим, - решился на серьезный разговор Анатолий.

Люда покричала, порыдала, но согласилась.

- Ладно, мама к нам переедет за детьми смотреть. Я на работу вернусь, а ты там не балуй!

Ах, зараза, бедрами виляет!

На Крайнем Севере с его суровым народом алиментщик - это не бывший зэк. Интеллигентный, можно сказать, человек. Анатолий устроился по прежнему опыту бурильщиком и за несколько месяцев рассчитался с задолженностью перед детьми. Только скучно, ой, скучно было по вечерам.

Мужики в общежитии после работы заливались водкой, но Толю от этих запахов воротило. Вышел как-то воздухом подышать, а тут Зинка, буфетчица, бедрами виляет. Зараза такая…

Но зарок себе дал: никакой женитьбы и детей!  Только Зина думала иначе. И так намекала, и сяк, а потом просто сунула под нос справку о беременности.

Анатолий как ее увидел, так дышать перестал. Дрожащей рукой обнял подругу, поцеловал в висок:

- Все будет хорошо, любимая.

Ночью, ворочаясь без сна, вспомнил, что говорил на зоне мудрый дядя Вася.

Был Сапрыкин, стал Алексеев

Фальшивые документы можно было сделать и в строгие советские времена - были бы деньги, а Толя заначку имел. Один из местных барыг помог сообразить новый паспорт. На имя Алексеева, да к тому же Анатолия Васильевича – не надо к имени-отчеству привыкать заново. Теперь Сапрыкину оставалось лишь умереть. Тут и случай подвернулся - знакомые пригласили в лес за ягодами.

Ближе к вечеру компания устроила привал. Все, за исключением Толика, пили и вскоре начали дремать.

А трезвый Толя отбежал на полкилометра, заскочил в малинник, опрокинув лукошко с ягодами, изорвав в клочья спецовку и бросил пропуск на предприятие. Взяв из рюкзака модную куртку с новым паспортом, помчался на вокзал и первым же поездом отбыл в соседнюю область.

Клочья одежды нашли через месяц. Друзья решили, что Владимира утащил медведь, местная милиция поисками не заморачивалась. Анатолий был признан без вести пропавшим при обстоятельствах, угрожавших смертью, а спустя полгода - умершим. Детям от двух браков государство назначило пенсии.

Зинка поплакала, порвала купленную у гинеколога справку и нашла нового ухажера.

Тоска заела

А Сапрыкин зажил Алексеевым. Устроился бурильщиком на очередной стройке, получал неплохие деньги. Женщин сторонился, ограничиваясь случайными связами.

Так прошло несколько лет. Как вдруг, неожиданно для самого Анатолия, в душе поселилась тоска. Жутко потянуло к первой жене и детям. Навел справки, оказалось, что Марина из Сибири уехала на свою родную Киевщину.

В СССР без прописки не жизнь. В паспортном столе Толик отыскал адрес первой любви, но случилась печаль - Марина оказалась замужем. Анатолий нарушать семейную идиллию не собирался, но детей хотелось повидать хоть издали. Уволился, собрался в дорогу.

Ну вот и Киев - шумный, аж голова кругом. На станции метро "Вокзальная" Анатолий бросил пятак в монетоприемник, а проход не открылся. Бросил второй - та же беда. Разнервничался, стал орать на дежурную. Та милицию позвала.

- Гражданин, ваши документики… Пройдемте!

На станции
На станции "Вокзальная" в Киеве Сапрыкина-Алексеева и повязали бдительные милиционеры. Фото: livejournal.com 

Разоблачение и раскаяние

Паспорт Анатолия милиционеру сразу не понравился. Позвал коллегу - посмотрели оба через лупу и решили определить "сибиряка" в приемник до выяснения личности.

Вскоре из республиканского центра, куда направили отпечатки пальцев задержанного, пришел ответ: Алексеев Анатолий Васильевич - это известный вор-рецидивист, отбывает срок в колонии. А "пальчики" принадлежат Сапрыкину Анатолию Васильевичу, пропавшему при загадочных обстоятельствах.

И вновь застучали милицейские телетайпы, посыпались запросы. Вскоре установили, что в столичной области проживает бывшая жена "покойника". Предоставили фото Марине - та чуть не лишилась чувств. Через несколько дней подтверждение пришло и от второй вдовы.

За подделку документов и рецидив по алиментам Сапрыкину дали два года. Из зоны он писал письма раскаяния женам и детям, но ответов не получал.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Село, где все ищут клады

В Лютинске на Ровенщине свободно можно найти римские, польские и другие древние монеты.

Чтобы не пропустить все самое важное и интересное, подписывайтесь на нас в соцсетях