• Главная
• Шоу-биз

Фото: Культурные силы

Когда-то мы знали музыканта Мирослава Кувалдина как лидера первой в Украине регги-группы The ВЙО, но сейчас у него немного другие предпочтения. Поскольку Кувалдин служит в ВСУ, то и музыку делает соответствующую – военный шансон, а площадками для его концертов стали блиндажи и посадки. Перед "большим летним туром по посадкам", как шутит сам музыкант, его группа ИБАШ получила от командования отпуск, за время которого музыканты успели дать в Киеве два концерта. Где-то в этот период корреспондент Коротко про "словила" Мирослава Кувалдина в столице, и они и душевно пообщались.

В интервью музыкант рассказал, существует ли ныне группа The ВЙО, что такое ИБАШ, чем он занимается в "Культурном десанте", а еще о том, почему пошел заочно учиться на психолога и чем опасно стирание эмоций на войне.

"На сегодняшний день у меня уже четыре категории поклонников"

- Мирослав, у меня есть друг, которому 33 года, и он вас помнит как ведущего М1. А я ему говорю, что Кувалдин - музыкант легендарной группы The ВЙО вообще-то, но он говорит о том, что именно телевидение - ваше звездное время…

- Я по тому, кто меня на каком этапе творчества помнит, приблизительно могу определить возраст человека.

- То есть у вас, получается, две категории поклонников?

- Три, нет, уже даже четыре категории. Первые меня знали по The ВЙО, а это и фестиваль "Червона рута" 1993 и 1995 годов, и "Территория А", с которой мы довольно плодотворно работали. Потом последовал музыкальный канал М1, куда я попал на момент его создания и где семь лет оттарабанил в кадре ведущим. Потом появился Джонич. Я встречаю людей, которые только в Квасах (село в Раховском районе, где Кувалдин в 2022 году пошел служить в ТРО. – Авт.) познакомились с моим творчеством и знают меня только как Джонича. И вот еще появился ИБАШ (Инструментально-Блиндажный Ансамбль Шансона) и миллион побратимов. Я думаю, что они услышат все эту музыку, и она им будет близка. А вообще вся Украина – это мой потенциальный слушатель. И думаю, что в моем творчестве будет еще не один этап. Если вы хотели что-то нескромное от меня услышать, то не получилось (улыбается).

Группа The Вйо. Фото: предоставлено Мирославом Кувалдиным

– Давайте все по порядку. С группой The ВЙО, которую вы в 1991 году создали вместе с Сергеем Пидкаурой, все понятно. Хотя интересно, существует ли сегодня, хоть в каком-то виде, наверное, единственная в Украине реги-группа?

- The ВЙО пока на паузе. Мы до войны пытались немного выйти на европейскую регги-сцену, потому что этот стиль очень популярен в Европе и там существует много фестивалей. Мы на несколько съездили и еще осталось пару, до которых что-то никак не могли добраться. И вот в этом году мне с одного такого феста написали и приглашают. Я, в принципе, согласился, но не знаю, как сейчас всех собрать, потому что кто-то за границей, кто-то в армии. А еще в 2025 году ушел в мир иной наш саксофонист Саша Уницкий. Одним словом, трудно очень всех собрать и вывезти за границу. Ну и за эти четыре года войны у нас никакого релиза не было, если не считать релиз с Катей Чили, но песню "Жити" мы записали еще до войны. Просто опубликовали ее в 2023 году.

– Продолжаем идти по категориям ваших поклонников. Работа на музыкально-развлекательном канале М1 в самом начале 2000-х подарила вам тот безумный успех, который не смогла дать музыкальная карьера. Но вы все же ушли с телевидения.

- Ну, во-первых, у меня с М1 истек контракт, и продлевать его не было никакого желания. А во-вторых, я устал говорить о многом и ни о чем. Признаю, эта работа научила меня многим полезным вещам, но нужно было идти дальше. Ну и я пошел.

– Хорошо. Тогда - Джонич. В 2018 году вы стали продюсировать группу своего "брата-близнеца" Jonych&Ципа Банда. Что это такое было?

- Это я еще до ковида задумал делать украинский шансон и придумал для этого историю, что у меня есть "брат-близнец", которого я не видел с детства, он гуцул и живет на Раховщине в селе Квасы.

А дальше начался ковид, концертов сильно не было, и в какой-то момент я подумал, что если кто приедет в Квасы и спросит "Где здесь ваш черный гуцул?" - то люди откровенно скажут, что нет такого. Так что я, чтобы все поверили в существование Джонича, решил сам переехать на Закарпатье в Квасы. Тогда мои дети уже начали учиться в школе онлайн, и к конкретному месту мы не были привязаны. Так что мы всей семьей поехали на Закарпатье и там поселились.

И там в Квасах, собственно, меня и застало начало полномасштабного вторжения. Я пошел в ТРО и попал в раховский батальон, где все были из соседних сел и городов. И там я сразу взял себе шеврончик с позывным "Джонич", и так моя мечта сбылась, потому что у меня появились побратимы, которые могут подтвердить, что да, Джонич - это наш "тип".

– Мечта сбылась, но очень странным образом. Знаю, что военнослужащий с позывным "Джонич" был под Бахмутом и Марьинкой и получил звание младшего сержанта. Ну а дальше его пригласили в "Культурный десант". Что это за структура?

- Существует большая структура, которая называется "Культурные силы", а уже в их состав входит "Культурный десант". Он состоит из мобильных групп, в которые входят военные, до войны занимавшиеся искусством. И это не только музыканты, но и актеры, поэты, есть даже мобильная группа, в которую входят кукольники.

Мы свою группу называем ИБАШ – это аббревиатура, которая означает Инструментально-Блиндажный Ансамбль Шансона. В состав входят контрабас, труба, саксофон, ну и я с гитарой. Также у нас есть одна гражданская девушка Юлия Франк, играет на фортепиано, ну и иногда поет. Поскольку группа очень мобильная, мы заходим в любое расположение, нам не нужно много места и много времени, чтобы подготовиться к выступлению.

- А я думала, что ИБАШ - это какое-то ваше состояние души.

– Состояние души, конечно, ну и плюс приказ. Просто легче следовать приказу, когда он резонирует с состоянием души.

Мирослав Кувалдин и его "брат-близнец" Джонич. Фото: предоставлено Мирославом Кувалдиным

"Сейчас заходит много ИПСО, направленных на то, чтобы разделить гражданских и военных"

- Я удивилась, увидев в Википедии, что вы профессиональный психолог. У вас есть такое образование?

- Я еще учусь, поступил на заочное отделение уже будучи в армии. Это было нужно, потому что мы в армии занимаемся морально-психологическим обеспечением, так что хотелось бы это более профессионально делать. Я просто понимаю, что мне эта наука не помешает. Хочется разобраться с этой темой, чтобы быть еще более эффективным, потому что музыка - это первый шаг, которым ты открываешь дверь, а дальше уже нужно психологическую работу проводить. Музыка это частично и делает – она с эмоциями работает и возвращает людей к эмоциям и вообще к переживаниям, которые во время службы очень сильно притупляются и стираются.

– А насколько это опасно?

- Это не наилучшим образом на людей влияет. Войско – это не место, где можно сильно эмоционировать. Эмоции здесь мешают. И поэтому люди искусственно их закрывают, а музыка помогает что-то чувствовать и давать выход этим эмоциям. И это касается не только военных, но и гражданских. Я думаю, что когда ты все время знаешь, что может "прилететь", то не остается сил постоянно по этому поводу волноваться и, соответственно, ты автоматически начинаешь скрывать все эти страхи и эмоции, а так нельзя. Выходит, что морально-психологическую поддержку и гражданские люди должны получать также. Вот поэтому я и пошел учиться на психолога, чтобы качественно заниматься с людьми арт-терапией и помогать им снимать так называемую "эмоциональную пробку", которую война наращивает.

Я в годы войны больше пишу песни о людях, преимущественно сейчас в армии - у нас есть песни и о пехоте, и об операторах БпЛА, даже о комбатах. Но в последнее время мы начали думать о более широкой аудитории, потому что поняли, что не нужно разделять гражданских и военных, а наоборот, надо их объединять, потому что все мы граждане одной страны и все находимся в одной непростой ситуации.

Мобильным бригадам "Культурного десанта" часто приходится на фронте выступать в сложных условиях. Фото: Культурные силы

- Поэтому в апреле в Киеве ИБАШ устроил два концерта подряд? На подобных гражданских концертах вы вообще какой репертуар исполняете?

- У нас есть военный шансон. На одном из концертов мы презентовали свой дебютный альбом "Чики-Бум", в который вошли песни, написанные за последние два года во время ротаций, поездок в подразделения и живого общения с военными.

А на втором концерте представили материал из будущих альбомов - там уже было больше песен не таких узкоспециализированных, не сугубо об армии, хотя об армейских профессиях тоже много. Но мы там начали вспоминать профессии, знакомые и гражданским людям, ну что-то вроде делопроизводителя или бухгалтера. Наша основная задача на самом деле сблизить эти две аудитории и сделать так, чтобы гражданские прежде всего не боялись армии. Ибо, если вы заметили, сейчас заходит много ИПСО, направленных на то, чтобы разделить гражданских и военных. Основной нарратив такой, что вот вернутся военные, все будут контужены, все будут больны на голову и оттого гражданским будет жесть.

А наша задача - наоборот: все это как-то сшить в одну крепкую общину, потому что в армии полно людей, которые не планировали себе военную карьеру, то есть они такие же гражданские, которые просто сделали серьезный выбор в своей жизни и ушли в армию. Это звучит как, типа, все военные - это бывшие гражданские, а все гражданские теперь на войне.

- Меня очень беспокоит страх людей в тылу перед тем, что все военные когда-нибудь вернутся. Ну, потому что мы не знаем, как с военными разговаривать, как их правильно реабилитировать, чтобы они скорее вливались в гражданскую жизнь.

- Лучшая реабилитация – это семья. Когда ты оказываешься в нормальном социуме, в котором тебя не боятся, в котором с тобой нормально общаются, все становится на свои места. Израиль, сколько существует, все время сражается - и все нормально, понимаете? То есть есть примеры, где этому поучиться. Думаю, не нужно себя плохо настраивать. Понятно, что есть люди, которых сильно травмировала война, но есть и методы, которые способны это "выравнивать". Думаю, это очень маленький процент людей, которые выпадают за норму.

- А ваше образование дает возможность работать с ПТСР, будете вы этим заниматься?

- Я, в принципе, рассматриваю этот вариант, потому что понимаю, что многие военные скорее доверятся со своими психологическими проблемами также военному, чем гражданскому человеку. Хотя не знаю, как дальше будет. Пока это психологическое образование мне нужно для моей работы, которой я сейчас занимаюсь. Но такая возможность в запасе у меня есть.

– А сейчас вы инструментарий психолога как используете? Вы с военнослужащими после концерта разговариваете или как?

- Да, говорю. И хотя это не прием у психолога, но это уже другой разговор, чем просто на концерте общаться. За два года, которые я нахожусь в "Культурном десанте", мы провели уже более тысячи таких встреч. Каждую затем мы анализируем и пишем отчет. Все данные собираются в один аналитический центр, где выстраиваются следующие шаги, нарабатывают реально работающие инструменты. Такие рабочие инструменты мы берем на вооружение и далее продолжаем их тестировать на таких вот ежедневных встречах.

- Вообще должна быть государственная программа, по которой психологов бы воспитывали среди военных.

– Оно все к этому идет. Если все получится нормально, то украинское войско будет во многом примером для всего мира. Потому что у нас много боевых нововведений, вы же знаете, что в мире приглашают на консультацию наших специалистов. Также и психологические какие-то штуки, и культурологические – весь этот опыт, надеюсь, соберут вместе, проведут реформу, и мы получим армию и общество будущего.

- Вас послушаешь, как будто все по плану. А вот иногда слушаешь просто людей или каких-то экспертов, а у них в нарративах - "все пропало!". И эти "всепропальщики" вгоняют тебя реально в стресс.

- Ну, эта эмоция просто легче всего скрывается. И поэтому таких видео много записывают. И опять же в этом заинтересован наш враг. Московиты выделяют страшные средства на то, чтобы у рядового украинца создалось впечатление, что все пропало. А мы, собственно, и работаем на то, чтобы свет побеждал.

- А если не о свете, а о нашем шоу-бизнесе - вы когда-то написали пару песен для Оли Поляковой. А сейчас к вам какие-нибудь артисты обращаются по поводу песен?

- Нет, но обращаются военные подразделения. Я многое уже написал всевозможных гимнов бригад и песен батальонов. Я сейчас больше сосредоточен на армии, армейской культуре и туда свои силы направляю. Хотя песню просто ни о чем я тоже, конечно, могу написать.

- То есть Полякова может обращаться, потому что у нее сейчас нет хитового репертуара на украинском языке.

- Ну она же свои песни все переводит. За нее я не переживаю, Оля Полякова точно со всем разберется.

Группа ИБАШ серьезно относится к задаче подъема морально-психологического состояния военных. Фото: Культурные силы

"Нам нужно немного убрать токсичность в языковом вопросе"

- Что касается ваших смыслов в песнях ИБАШ, там много патриотического и легкого, но у вас есть несколько песен об уклонистах, например «Ты такой интересный», и они для вашего имиджа не очень полезны, потому что на вас реально сыпется много хейта в ютубе.

- Это полезно государству, это полезно для победы. Так что сообщения на мой личный счет меня в последнюю очередь волнуют. Я не читаю эти комментарии.

- Но мы же понимаем, что люди нервничают, когда им рассказывают, что надо идти в армию, а они не хотят.

- Интересно, что в тех песнях ни слова нет о том, что, типа, давайте собирайтесь и идите в военкомат. Вы понимаете, что люди все воспринимают, глядя на свое отражение, и вкладывают те смыслы, которые у них в голове существуют. Эта песня о том, что чем бы ты ни занимался, в армии найдется работа и для тебя. Здесь любая профессия пригодится. Потому что в армии не только в штурмы надо ходить, но нужно и готовить еду, и приказы писать, и многое другое.

- Знаю, что для украинских военных язык - это принципиально, потому что язык - это щит, но в Киеве очень много молодых людей и старших школьников в том числе, говорящих на русском. И то, что украинского музыкального контента полно, ситуацию не спасает. Возможно, еще просто времени не так много прошло, что вы думаете?

- Ну, представьте, что вы ...надцать лет росли в одной среде, а потом за два года вам нужно быстро перестроиться. Думаю, сегодня просто нужно создать такие условия, чтобы, с одной стороны, украинский язык был обязательным условием, а с другой стороны, чтобы это было стильно, модно, молодежно - и тогда все заработает. А в Киеве все так было всегда. Но все равно эта война коснулась каждого. В школе, возможно, еще работает какой-то подростковый протест. Возможно, используя русский язык, люди как-то пытаются выделяться и отличаться, но это очень легкое и тупое противодействие. А еще я бы сказал, что люди просто ленятся выходить из зоны комфорта. Верю, что все станет на свои места, просто на это нужно время.

И мне кажется, что нам, носителям украинского языка и культуры, надо быть немного терпеливее. И я вот заметил, что когда ты где-то бываешь за границей и начинаешь хотя бы немного говорить на языке местных, то тебя сразу начинают нахваливать типа "ой, какой классный у тебя немецкий или там английский". То есть тебя поддерживают, а не смеются над тем, что человек не может произнести правильно "паляниця". Нам нужно немного убрать токсичность и, наоборот, протягивать людям руку помощи и поддерживать малейшие попытки перейти на украинский.

- Вы так ласково о таких серьезных вещах говорите. Я и раньше в интервью ваших отмечала отсутствие агрессии к какой-либо теме. Не знаю, как вы так живете.

- Ну, мне просто нравится айкидо, а не карате (улыбается).