Евгений БЕЛИКОВ, Никита КРАСНИКОВ, Дарья АСЛАМОВА, Фото автора и АП. (31 октября 2008)

Дарья АСЛАМОВА: «Афроамериканцы боятся, что Обаму убьют, как Кеннеди» видео

Жаркий осенний день в Нью-Йорке. В самом центре города на Таймс-сквер ребята в майках с надписями «Обама» и «Маккейн» бойко торгуют презервативами с портретами кандидатов в президенты. Презерватив с Маккейном гордо заявляет: «Старый, но не просроченный. Одобрено для ветеранов». Презерватив с Обамой осторожно советует: «Использовать по трезвому рассуждению». «Ну, а какой лучше?» - пристаю я к парнишке-продавцу. «Берите Обаму. У него смазка лучше», - продавец весело ухмыляется. «А сам ты пойдешь голосовать?» - спрашиваю я. «Конечно, - парень мгновенно серьезнеет. - Я буду голосовать за Обаму. Я верю в Демократию!» Именно так это слово прозвучало - с большой буквы.
 

Вы можете себе представить российского студента на улицах Москвы или Воронежа, который торжественно вам заявит: «Я иду на выборы, потому что верю в Демократию?» Вот-вот, и я не могу. До президентских выборов остаются считанные дни, и температура в американском плавильном котле поднимается до критических градусов. Наблюдать за чужими эмоциями увлекательно и обидно. Точнее всех это чувство выразил мой муж, гражданин очень маленькой страны: «Я понимаю, это ИХ выборы. Но от того, КТО будет президентом США, зависит будущее всего мира. Значит, это НАШИ выборы! Тогда почему нам не дали право голоса?»


Даша Асламова тоже гадает, кто войдет в Белый дом.
Даша Асламова тоже гадает, кто войдет в Белый дом.

«Выпиваем либерально!»
 
Если вам не нравится надираться бездуховно, а хочется выпить за какую-нибудь великую идею - да хоть за ту же Демократию, - загляните в четверг вечерком в «Руди-бар» на Манхэттене. Там на заднем дворике под открытым небом собирается разнообразный американский люд - студенты, преподаватели, менеджеры, банковские служащие, журналисты, бизнесмены. Одним словом, спинной хребет Америки - средний класс. Четверговые вечеринки «Выпиваем либерально» пользуются невероятной популярностью в пятидесяти американских штатах. Всем входящим тут же наливают пива из больших кувшинов. Люди знакомятся мгновенно, без церемоний, и к девяти вечера гул стоит такой, что приходится орать собеседнику прямо в уши.
 
Какой-то весельчак, узнав, что я русская, радостно кричит мне с невероятным акцентом: «Молодец-молодец! Как соленый огурец!» И тут же спрашивает с глубокомысленным видом: «А почему, собственно, так хорошо быть соленым огурцом? И кто он такой, этот соленый огурец?» «Вот уж никогда не задумывалась, - ошеломленно бормочу я. - Соленым огурцом хорошо только водку закусывать, но никак не пиво». Весельчак хохочет, хлопает меня по плечу и уходит за новой порцией пива.
 
У «либеральных выпивох» три главные темы: как мы дошли до жизни такой (имеется в виду финансовый кризис), станет ли Обама президентом, ну и вечное: что такое демократия. «Вот ты спрашиваешь, как американцы, воспитанные на строгой протестантской идеологии, умудрились влезть в безумные долги и так легко растранжирили деньги? - говорит хорошенькая Кэтрин Бэйкер. - Помнишь, что сказал Буш в обращении к народу после 11 сентября: «Идите и делайте шопинг!» Вдумайся! Произошла величайшая трагедия, а президент советует заняться шопингом. Призыв подействовал. Для американцев магазины - образ жизни!»
 
После Кэтрин я знакомлюсь с мрачным Томасом, который, прислонившись к стене, твердит словно мантру: «Они его убьют!» «Кого?» - пугаюсь я. «Обаму. Потому что он черный. Его убьют, как Кеннеди. ФБР уверяло Кеннеди, что он может ехать в открытой машине, и бах: выстрел. То же будет с Обамой. Белые не потерпят, чтобы черный правил страной. Некоторые из моих друзей-афроамериканцев специально не голосовали за Обаму на первичных выборах, чтоб он не выглядел СЛИШКОМ популярным. Боялись, что его убьют раньше времени. Я в сущности голосовал за Хиллари Клинтон, но ее бы тоже грохнули». «А Хиллари-то за что?» «За то, что женщина. Мужикам не слишком нравится, когда женщина командует в семье, а тут в целой стране!»


Предвыборная борьба захватила даже продавцов противозачаточных средств.
Предвыборная борьба захватила даже продавцов противозачаточных средств.
Я оставляю Томаса наедине с его мрачными мыслями и завожу разговор с преподавателем программирования по имени Рич. На седовласом бородатом Риче легкомысленная футболка с надписью «Я поехал в Вашингтон попросить 700 миллиардов долларов, но все, что мне досталось, эта вшивая майка». (Так американцы высмеивают план Буша по спасению экономики ценой в 700 миллиардов баксов.) 

Преподаватель Рич высмеивает Буша, надев вот эту майку.
Преподаватель Рич высмеивает Буша, надев вот эту майку.
Рич целиком поглощен насущными проблемами демократии и свободы слова. (Этот юношеский энтузиазм американцев и очаровывает меня, и бесит. Встретишь какого-нибудь доходягу, а он все еще чирикает тебе про голодных негров в Зимбабве или про демократию в Пакистане. И волнуется так, будто речь идет о жизни и смерти.)
 
«Вы читали Оруэлла «1984»? - спрашивает меня Рич. - Я боюсь, что однажды нас убедят, как его героев, что «война - это мир, свобода - рабство, а невежество - сила». Мы живем в мире, где личные свободы постоянно ущемляются. Нас обыскивают, перед тем как мы входим в самолет, наши вещи проверяют, наши телефоны прослушиваются. Во имя чего? Во имя безопасности. Бенджамин Франклин говорил: «Тот, кто готов поступиться свободой во имя безопасности, не заслуживает ни того, ни другого». «А что для вас важнее - личные свободы или сильная страна?» - спрашиваю я. «Конечно, личные свободы! Разве здесь может быть два мнения?»
 
Когда речь заходит о вторжении в Ирак, Рич смущен: «Да, наверное, это было неправильно. Но вы поймите: нам, американцам, очень трудно признать тот факт, что какой-нибудь народ не может получить свободу». «Неужели вы всерьез думаете, что свободу можно поднести на блюдечке? - спрашиваю я. - А тем более навязать против воли народа?» «Нет, конечно. Но людям можно помочь освободиться!» 
 
Я смотрю в его честные глаза и вспоминаю еще более фантастический разговор со студентом Колумбийского университета в поезде Вашингтон - Нью-Йорк. Я тридцать минут рассказывала молодому человеку по имени Джулиан о тех непоправимых кровавых глупостях, что натворили американцы в Ираке и Афганистане, о разбомбленных деревнях, о погибших детях. Мои показания - показания очевидца. Когда я выдохлась, Джулиан привел мне совершенно убийственный аргумент: «Это, конечно, ужасно - столько погибших, и все такое. Но, во-первых, это неизбежные издержки войны. Ракета ведь не всегда попадает в цель, верно? И самое главное: вы смотрите на погибших в Ираке и в Афганистане как на жертв, и это неправильно. Эти люди погибли за великое дело, за свободу и демократию». «И младенцы тоже?» - с сарказмом спрашиваю я. «Конечно! Когда в Ираке и в Афганистане установится демократия, они нам, американцам, еще спасибо скажут. Там поставят памятник: нет, не жертвам, а вот этим неизвестным героям, погибшим за демократию».
Сначала я смотрела на Джулиана как на одного из тех полубезумных идеалистов, которые уничтожат половину человечества, если сочтут, что это человечеству на благо. А потом поняла, что он просто американец. Обыкновенный американец.


Сара Пэйлин трогательно завлекает избирателей бусами, как индейцев.
Сара Пэйлин трогательно завлекает избирателей бусами, как индейцев.
Об идеализме и идиотизме
 
«Иметь дело с идеалистами - наказание божье, - пожаловалась я профессору Колумбийского университета Роберту Джервису. - С циниками ты по крайней мере знаешь, как себя вести». «Идеализм и наивность - это очень по-американски, - объяснил мне господин Джервис. - В Америке, если ты говоришь что-то наивное и даже подвергаешься за это критике, это все равно хорошо. А в Европе наивность - совершенно негативное понятие. В этом большая разница между Европой и Америкой». «У нас, у русских, есть выражение «Простота хуже воровства», - говорю я. - Наивные люди могут натворить больше зла по неведению, чем по-настоящему злые люди». «Типично европейская позиция, - замечает профессор Джервис. - Кандидат в вице-президенты Сара Пэйлин - пример такой простоты. Успех, который она имеет в Америке, совершенно немыслим в Европе. Там простоту не прощают.
 
Американцы наивно верят, что демократия приходит естественным путем. Но это не так. Они забыли о собственной гражданской войне, о том, какой кровью они заплатили за демократию. Когда американцев спрашивают: почему вы думаете, что можете принести демократию в Ирак и Афганистан? Многие из них смотрят вокруг и говорят: но ведь каждый хочет жить в свободном демократическом обществе! Я был против войны в Ираке и против первой экспансии НАТО в Восточную Европу. Это была серьезная ошибка. А попытка второй экспансии в Грузию и на Украину - ошибка в квадрате. К счастью, США не могут принять решение в одиночку. Любая из стран НАТО может наложить вето».
 
«Я спорил однажды с одним очень высоким чином в Белом доме по поводу вступления Украины в НАТО, знаешь, что он мне ответил: «Мы не можем бросить людей, стремящихся к демократии», - говорит политолог Николай Злобин. - И самое потрясающее: он сам в это верил». 
 
Николай Злобин - свой среди чужих, чужой среди своих. Гражданин России, но при этом является директором российских и азиатских программ Вашингтонского института мировой безопасности. На американцах собаку съел. «Коля, вот скажи мне, когда сорокалетний неглупый американец говорит: «Я работаю, чтобы сделать мир лучше!» - он это всерьез или просто выпендривается?» - спрашиваю я. «Абсолютно всерьез. Американцам свойствен подростковый романтизм и в политике, и в жизни, или идиотизм, как тебе больше нравится. Америка - очень молодая сверхдержава и, в сущности, подросток в политике. Очень сильный, очень умный и очень неопытный. Для подростка нет авторитетов и нет прошлого. Он верит только в то, что ему кажется важным сегодня, и не может увидеть большую картинку. У него бешеная энергия и небольшой момент внимания. Вот американец возьмет часы и разберет, потому что ему хочется посмотреть, как они работают, и их улучшить. Он их соберет, и у него останется десять лишних деталей. Но ему уже будет неинтересно, и он начнет разбирать приемник. То же самое в политике. Американец побыл в Узбекистане, потерял интерес, ушел. Позанимался Россией, потерял интерес, ушел. Если американцы не достигают успеха сразу, у них быстро теряется интерес, и они идут дальше. Поэтому Ирак их достал. Слишком долго. Уже скучно смотреть по телику. А если нельзя смотреть по телику, то зачем это нужно. Когда вы имеете дело с тинейджером, единственное, что спасает, - нечеловеческое терпение. Подростку тоже хочется сказать: «Да пошел ты!» Но если подросток большой, он ведь и ответить может». «Но откуда в них это твердое желание переделать мир на свой лад?» - спрашиваю я. «Есть такая фраза: американцы всегда бросятся защищать жителей города вне зависимости от того, хотят эти жители или нет, чтоб их защищали. За всем их энтузиазмом стоит простое рассуждение: чем больше стран, похожих на Америку, тем лучше Америке».
 
Внимание! В следующем выпуске мы расскажем, что думают американцы об Обаме и Маккейне.
 
ПРЕДВЫБОРНЫЙ РАСКЛАД
 
Четыре наивных вопроса о республиканцах и демократах

 
Чем они отличаются?
 
Основными постулатами Республиканской партии США были и остаются: снижение налогов, ограничение иммиграции, легализация оружия, важность сохранения религиозных ценностей. Символ партии - слон.
 
У Демократической партии сейчас приоритетом пользуются социальные реформы. Демократы выступают в защиту расовых, сексуальных и иных меньшинств, поддерживают разрешение абортов. Символ партии - осел.
 
Как борются с кризисом?

Обама и Маккейн в жизни (сверху) и в Музее мадам Тюссо.
Обама и Маккейн в жизни (сверху) и в Музее мадам Тюссо.
 
Республиканец Джон Маккейн ставит на поддержку крупных корпораций как локомотивов экономики. А демократ Барак Обама выступает за повышение налогов для богачей и представителей среднего класса, чтобы обеспечить социальную помощь менее имущим слоям населения. 
 
Каковы основные подходы к внешней политике?
 
Обама выступает сторонником вывода американских войск из Ирака. При этом он считает, что США должны бороться за «соблюдение прав человека и поддерживать демократию» во всем мире.
 
Республиканец Джон Маккейн считает необходимым держать войска США в Ираке «до победного конца». Весьма агрессивна и его позиция в отношении Сирии, Ирана, Северной Кореи, Венесуэлы.
 
Чья победа выгоднее России?
 
Радикальных отличий между демократами и республиканцами в построении диалога с Россией нет. Те и другие откровенно нас недолюбливают. И все же если победа Маккейна гарантирует нам продолжение конфронтационного сценария с США (он требует выгнать Россию из «большой восьмерки» и окружить нас военными базами), то приход к власти Обамы может ознаменовать поворот Америки к более гибкой политике в отношении Москвы. Вместе с тем России традиционно будет сложно найти общий язык с демократами, которые вечно пытаются учить нас, как следует соблюдать права человека.
загрузка...
загрузка...

Политика

Происшествия

Экономика

Светская хроника и ТВ