Мистический пьедестал графа Бобринского: как 100 лет назад в Киеве памятник меценату сносили
Сегодня самый центр бульвара Шевченко напротив центрального вокзала в Киеве снова пустует. Здесь после сноса памятника Николаю Щорсу остался лишь гранитный пьедестал. Для Киева эта локация - исторически настоящее «заколдованное» место. Ровно сто лет назад на этой же композиционной оси (замыкавшей вид от вокзала к бульвару) разворачивался похожий сюжет, но с совершенно иным подтекстом.
Конечно, сейчас мы понимаем, что в наши годы этот монумент, скорее всего, все равно бы демонтировали из-за имперского контекста и связей со страной-агрессором. И все же эта страница истории Киева оставляет нам важные уроки. Тогда с пьедестала сбрасывали не идеологический символ, а памятник человеку, создававшему экономический каркас Украины.
Летом 1926 года здесь тихо, без митингов и оркестров, исчезла бронзовая статуя графа Алексея Бобринского. Про историю памятника - в материале Коротко про.
Монумент вопреки концепции власти
В Российской империи бронзовыми монументами удостаивались исключительно монархи, члены их семей, военачальники да генерал-губернаторы. Монумент графу Алексею Бобринскому, открытый в Киеве в 1872 году на пересечении Бибиковского бульвара (ныне Тараса Шевченко) и Безаковской (ныне Симона Петлюры), изначально не укладывался в эту концепцию. Да и установлен он был скорее вопреки ей. Киевляне сами собрали подписи под петицией на установку памятника и скинулись деньгами на его производство. Тогдашняя власть просто милостиво согласилась, ведь эскиз был красивым, а место на бульваре фактически бесхозным.
Бобринский не носил генеральских мундиров и официально не входил в императорскую семью, хотя и был внуком от внебрачной связи Екатерины II и ее фаворита Григория Орлова. Но вместо придворной карьеры граф выбрал бизнес, технологии и меценатство. И преуспел, продвинув экономику Украины к передовым европейским стандартам того времени.
Сейчас бы Бобринского назвали «сахарным королем с человеческим лицом». Наряду с Терещенко, Харитоненко, Симиренко он был одним из тех, кто создал в Украине сахарорафинадную отрасль, вложив гигантские средства в заводы и технологии. При этом на предприятиях в Смеле (ныне Черкасская область) и окрестных селах Бобринский открывал бесплатные больницы, аптеки, училища и первые ремесленные школы для детей рабочих и селян.
Вдобавок он считался железнодорожным новатором. Бобринский выступал главным энтузиастом и инвестором строительства первой в империи Царскосельской железной дороги, а его семья позже развивала частную Фастовскую железную дорогу в Украине. Граф прекрасно понимал, что без рельсов и поездов ни его сахарный бизнес, ни экономика всего региона просто не смогут развиваться.
Так что любить графа или хотя бы уважать было за что.
Граф Алексей Бобринский. Портрет работы Франца Ксавера Винтерхальтера /commons.wikimedia.org
Тихая амнистия после первого приговора
Когда Киев накрыла революционная чехарда 1917–1921 годов, с монументальным наследием империи расправились без раздумий и проволочек. Коллегия коммунального хозяйства Киевского городского Совета рабочих депутатов постановила: «Не позднее пролетарского праздника 1 Мая снести долой памятники контрреволюции, которые так поганят наш город, передать их на заводы для переплавки на гильзы к снарядам для Красной Армии». В этом списке значился и памятник Алексею Бобринскому.
Тогда разлетелись на куски монументы Николаю I, Александру II и Столыпину. Графу удалось уцелеть в первой волне большевистского иконоборчества. С одной стороны, у коммунальщиков в хаосе бесконечных войн и смен власти просто не хватило сил и техники, чтобы быстро снять тяжелую бронзовую статую.
С другой, как ни странно, сработал фактор репутации. Для пролетариата и рабочих Бобринский не был царским сатрапом или карателем. В нем видели прежде всего создателя рабочих мест и строителя железных дорог. Этот неформальный статус «полезного буржуя» и народное уважение подарили монументу еще несколько лет спокойной жизни посреди бурлящего советского Киева.
Благоустройство вместо революционного пафоса
Обычно советская власть превращала демонтаж царских монументов в громкие идеологические шоу. Снос привязывали к «пролетарским праздникам», на площади выводили оркестры, а перед рабочей публикой произносили пламенные речи. С Бобринским все вышло иначе. К 1926 году карательные гайки в стране окончательно затянулись, а экономика брала курс на индустриализацию. НЭП еще был, но судьба его уже была предрешена. А это значило, что сама фигура Бобринского становилась для власти даже более токсичной, чем какой-нибудь царь или генерал. Напротив ключевого железнодорожного узла Киева монумент «буржую и сахарозаводчику» выглядел чужеродным анахронизмом, но сносить его с помпой уже никто не стал.
Демонтаж оформили сугубо под хозяйственным предлогом. Ради благоустройства бульвара и сбора цветного металлолома для нужд промышленности. В июле 1926 года рабочие без лишнего шума и митингов обнесли памятник лесами, аккуратно спустили бронзовую фигуру графа вместе с барельефами и увезли. Сначала скульптуру передали в исторический музей как «экспонат эпохи капитализма», однако уже через пару лет музейные акты инвентаризации переписали. Из-за острого дефицита ресурсов бронзового Бобринского отправили на завод «Арсенал», где и переплавили.
Монумент стоял напротив выхода с вокзала и сразу бросался в глаза приехавшим. Фото: wikipedia.org
Легенда о постаменте для Щорса
Сняв бронзовую фигуру графа, коммунхоз столкнулся с новой проблемой. Монументальный гранитный пьедестал работы архитектора Ипполита Монигетти оказался слишком тяжелым и крепким. Основу памятника просто оставили стоять посреди бульвара абсолютно пустой. Этот гранитный «зуб» простоял в центре развязки еще несколько лет. Его снос прошел так же тихо и без пафоса, как и демонтаж статуи. Произошло это лишь в 1932 году.
Однако само место обладало уникальной градостроительной магией. Тогда, в 1872 году, локацию для Бобринского выбрали идеальную на ключевой композиционной оси. Человек, выходивший из дверей вокзала, упирался взглядом ровно в центр этой бульварной локации. Спустя десятилетия советские архитекторы не стали придумывать ничего нового и использовали ту же пространственную логику. В 1954 году с точностью до метра на том же месте установили конный памятник Николаю Щорсу.
Из-за абсолютного совпадения точки и направления взгляда в Киеве родилась стойкая городская легенда. Люди были уверены, будто советская власть сэкономила и просто «подтесала» старый гранитный пьедестал Бобринского, водрузив на него «красного командира». И хотя исторические данные доказывают, что постамент для Щорса возводили с нуля, этот красивый миф о преемственности двух абсолютно разных эпох живет в городской памяти до сих пор. А нынешний постамент, оставшийся уже от Щорса, тем временем ждет своей участи - то ли в предчувствии нового памятника, то ли в ожидании очередной городской легенды.
