Жизнь без водопровода и канализации: как Киев в конце XIX века решал коммунальные нужды
Предстоящая суровая зима и ее возможные риски с водоснабжением и канализацией вольно или невольно наводят на мысль: а как раньше выживали? Пусть без привычных благ, но как-то ведь справлялись? Забегая наперед, скажем: когда эти самые блага в виде централизованного водопровода (например) только начинали внедрять, киевляне сопротивлялись как могли и уверяли, что «и так отлично же живем!».
О том, какое значение для Киева играли первые фонтаны, почему золотари зарабатывали баснословные деньги и отчего жить на Подоле было комфортнее, чем на Печерске, — в материале Коротко про.
На водовозах экономил даже губернатор
До второй половины XIX века Киев в вопросах водоснабжения полностью зависел от своего рельефа. Главными источниками жизни оставались Днепр, речки поменьше да многочисленные ручьи. Вот только распределялась эта вода с жестокой географической несправедливостью. Подол, лежавший в низине и вблизи от Днепра, нужды в ней не знал, а Верхний город и Печерск, раскинувшиеся на крутых холмах, буквально задыхались от жажды.
Проблема была настолько серьезной, что ее отмечали и власти. В 1802 году киевский полицмейстер отчитывался:
«Подол изобилует водою, а две другие части — Старый Киев и Печерский форштадт — терпят в оном великий недостаток. Ибо доставление воды из Днепра, по отдаленности от реки и крутизнам гор, сопряжено с крайним затруднением и неудобством, а особенно во время пожарных случаев…»
В эпоху, когда идея заставить воду бежать по трубам на вершину холмов казалась фантастикой, главными хозяевами положения были уличные водовозы. Продажа речной воды в верхние районы Киева была сверхприбыльным бизнесом. Доставка бочки обходилась в сумасшедшие 30–50 копеек (в сегодняшних реалиях — все равно что отдать за бочку технической воды 800–1000 гривен). От таких цен стонали даже богатые и престижные учреждения: Кадетский корпус ежегодно тратил на воду 450 рублей, а Институт благородных девиц — колоссальные 950. На эти деньги институт мог бы ежегодно покупать целое стадо из пятидесяти коров! Высокое начальство, вроде полицмейстера или генерал-губернатора, на водовозах вообще экономило: в их резиденции воду бесплатно (маленький пример коррупции того времени) доставляла городская пожарная служба.
Днепр, главный источник питьевой воды, к середине XIX века стал рассадником инфекций. Фото: postcards.kyiv.ua
Навоз на льду и водка вместо воды
Остальное население покупало воду у частников или брало ее напрямую из рек и открытых бассейнов. Однако санитарное состояние днепровского водозабора вызывало ужас у городских врачей. Зимой русло реки превращалось в несанкционированную свалку отходов. Чиновник по особым поручениям писал киевскому генерал-губернатору:
«...в продолжении всей зимы жители Подола вывозят из дворов разные отходы и навоз на береговой лед. После января месяца, когда солнце становится выше и лед начинает в полдень таять, эти гнилые органические вещества просачиваются сквозь лед и делают воду совершенно мутною и непригодною для употребления».
Во время вспышек инфекций городские власти пытались вводить жесткие ограничения. В официальных врачебных памятках того времени прямо прописывались суровые и весьма специфические санитарные правила. Запрещалось пользоваться водой из Днепра, стирать в нем белье, рекомендовалось обращать внимание на качество овощей, фруктов, соленой рыбы, не пить воду, а лучше "выпить рюмку водки, чаю с ромом или сбитнем".
При этом, несмотря на очевидную угрозу эпидемий, киевские домовладельцы десятилетиями сопротивлялись самой идее строительства водопровода. Убежденные, что «и без ваших труб нормально живем», они называли централизованные сети «разорительной и вредной роскошью».
Первым фонтаном-бюветом стал знаменитый «Самсон» на Контрактовой площади. Фото: kyiv.name
От «Самсона» до фонтанов Термена: первые киевские бюветы
Первыми предвестниками современных бюветов стали городские фонтаны. Еще в XVIII веке архитектор Иван Григорович-Барский совершил локальную инженерную революцию, проложив деревянные трубы от сырецких прудов прямо на Подол и построил на Контрактовой площади легендарный фонтан «Самсон». Подольские мещане тут же окрестили его «главной криницей» города: отсюда вода по деревянным желобам расходилась к Братскому монастырю (нынешняя территория Киево-Могилянской академии) и водоразборным бассейнам у подножия Андреевской горы.
Настоящий технологический прорыв произошел в 1870 году, когда за дело взялся инженер-полковник Аманд Струве. Он заключил с Городской думой договор на 50 лет о создании городского водопровода. Струве обязался не просто проложить трубы по крутым киевским уклонам, но и за свой счет установить в городе публичные фонтаны с резервуарами, где горожане могли брать воду абсолютно бесплатно.
Именно тогда на улицах Киева появились чугунные фонтаны Термена, отлитые по проекту архитектора Александра Шиле. В Мариинском парке, возле Золотых ворот, на Софийской площади и в других бойких местах установили чаши с грозными львиными масками. Кстати, с этими масками связана городская легенда: вроде бы рабочие завода Термена придали мордам львов узнаваемые черты своего вечно сердитого и ворчащего мастера.
Из пастей этих чугунных зверей люди набирали чистую воду, а из нижних чаш пили лошади извозчиков. По сути, фонтаны Термена превратились в первую масштабную сеть городских бюветов. Семь из них сохранились и до наших дней. Их и сегодня можно встретить у Золотых ворот, в Мариинском парке, Литературном сквере или Полицейском садике.
Фонтаны Термена и сейчас сохранились в Киеве. Фото: wikipedia.org
Конец водопроводного Днепра
А вот запуск централизованного водопровода в 1872 году принес горожанам новые, весьма неожиданные сюрпризы. Подаваемая в дома днепровская вода откровенно пугала: примитивные песчаные фильтры не справлялись с очисткой, и из кухонных кранов регулярно вываливались головастики, пиявки и мелкая рыбешка.
К тому же сама водопроводная сеть Киева напоминала пестрое лоскутное одеяло. Город строго поделили на четыре района, у каждого из которых была своя «водная специфика». Низинный Подол снабжался речной водой через фильтры Александровского спуска. На Крещатик, вокзал и Бибиковский бульвар (ныне бульвар Тараса Шевченко) вода поступала из подземных резервуаров Царского сада. Жители Старого Киева и Лукьяновки зависели от водонапорных башен Михайловского монастыря, а на крутые холмы Липок и Печерска речная вода подавалась вообще без накопительных башен — паровые насосы с берега нагнетали ее напрямую в трубы под высоким давлением. С появлением первых артезианских скважин путаница только усилилась: в соседних кварталах из кранов могла течь речная, подземная или смешанная вода.
Этот коммунальный хаос и сомнительная фильтрация закончились большой бедой. В 1907 году в Киеве вспыхнула холера. Лабораторные пробы дали однозначный вердикт: ключевые точки днепровского водозабора насквозь заражены холерным вибрионом.
Ситуация оказалась настолько катастрофичной, что пользоваться речной водой стало смертельно опасно, а закрывать глаза на эпидемию — невозможно. На набережной Днепра в экстренном порядке пробурили 35 глубоких скважин, дававших невообразимые 1,5 миллиона ведер (около 18,5 миллиона литров — по 35–40 литров воды на каждого киевлянина ежедневно) воды в сутки. Днепровские фильтры опечатали и закрыли, а Киев вошел в историю как единственный город в империи и один из немногих мегаполисов Европы, полностью перешедший на подземное водоснабжение из сеноманского горизонта (подземного водоносного слоя, скрытого на глубине более 100 метров под толщей непроницаемых глин). Горожане получили из-под крана воду, которая по своей естественной бактериологической чистоте и вкусу на тот момент опережала большинство европейских столиц.
Машинное отделение водопровода на Набережном шоссе. Фото: postcards.kyiv.ua
Ночные «золотари» и конец эпохи выгребных ям
Впрочем, чистое водоснабжение решило только половину проблемы. Веками в Киеве не было не только нормальных труб, но и полноценной канализации. Все нечистоты стекали в выгребные ямы во дворах и зачастую просто в ближайшие овраги. Когда они переполнялись, на арену выходили ассенизаторы, называемые тогда «золотарями».
Это была самая непрестижная (понятно почему) и одновременно сверхприбыльная профессия. Работавшие исключительно ночью (чтобы не смущать горожан зловонием), «золотари» вывозили отходы за город в деревянных бочках. За свои услуги они сдирали с домовладельцев огромные деньги, зарабатывая целые состояния. Но даже они не спасали: в жаркие дни над Киевом стояла непереносимая вонь, а нечистоты просачивались в грунтовые воды, регулярно провоцируя вспышки брюшного тифа. И именно эта вонь стала одной из главный причин, почему в Киеве так распространено было уезжать летом на дачу.
Золотари работали только по ночам и зарабатывали бешеные деньги. Фото: kyivpastfuture.com.ua
Конец «золотой эпохе» ночных ассенизаторов положил военный инженер Степан Введенский. В 1894 году он запустил в Киеве первую централизованную систему канализации. Для своего времени это был серьезный инженерный прорыв. Киев первым построил с нуля полностью раздельную систему, где дождевая вода и хозяйственные стоки шли по разным трубам. Сброс нечистот вывели далеко за город, а домовладельцев под угрозой солидных штрафов обязали за свой счет подключать здания к общей сети.
В итоге киевляне, долго считавшие, что «и без ваших труб отлично живется», довольно быстро привыкли и к чистой артезианской воде, текущей из крана, и к теплым туалетам в квартирах.
