"Понять? Простить? Прогнать?"
Фото: Есть еще такой вариант: просто отойти в сторону и хорошенько все обдумать. Фото: Николай АЛЕКСАНДРОВ («КП» - Казань»).
- Я тут как-то забежала к бабушке. Мы сидели на кухне, пили невероятно вкусный чай (у бабушек он всегда такой); за окном тихо падал снег, на кухне свистел чайник, был уже поздний вечер. В общем, идиллическая картинка. Бабушка рассказывала какие-то добрые сказки из своей жизни (когда-то давным-давно жили-были...) с неизменной моралью о том, что раньше и трава была зеленее, и небо голубее, и люди чище и лучше. В общем, обычные бабушкины сладкие сказки, что тут сказать.
В углу комнаты горела свечка перед иконкой и портретом дедушки, с момента смерти которого прошел уже год. На фото дедушка был молодой и очень красивый. Ему на этой фотографии было примерно столько же, сколько и мне сейчас. А бабушка... бабушка неотрывно на протяжении всего вечера смотрела на эту фотографию и ласково улыбалась.
У меня в голове несколько раз пробегали такие мысли: "Вот как раньше люди могли вот так - жить друг с другом по столько лет, не разводиться, не менять, как перчатки, любовников и бойфрендов (какое идиотское слово, да), хранить верность и прочее..."
Подслушанный разговор
Я не помню уже, как разговор перешел на тему измен.
И тут бабушка рассказала: "Когда твоему папе было лет 7, а твоему дяде - 3 года... Я как-то вечером готовила на кухне. В комнате зазвонил телефон. Я слышала, как дедушка сказал "алло". Но дальше разговора не последовало. Я решила узнать, кто звонил, пошла в комнату спросить. Дверь в дальнюю комнату была полуприкрыта, дедушка стоял, зажимал рукой трубку и говорил шепотом: "Галя, Галя, я все понимаю. Нет, я не могу приехать, ты же знаешь - у меня семья. Я тебя тоже люблю, очень люблю. Галя, пойми, у меня семья, жена в любую секунду войдет в комнату и все узнает. Нет. Давай завтра. Я очень тебя люблю. Ты же знаешь, что нельзя звонить мне на домашний. Да, я тоже очень хочу тебя увидеть..."
Он же такой хороший...
Бабушка грустно замолчала. Наконец я не вытерпела: "И что было дальше, что ты ему сказала?"
Бабушка еще помолчала и продолжила: "Я тихо развернулась и на цыпочках вышла на кухню. Долго думала, что сказать. Два дня думала. А потом решила... Он же такой хороший, он очень боится, что я узнаю. Если я ему что-то скажу, он поймет, что я уже все знаю. Он тогда уйдет. Поэтому ничего не сказала. А сказала бы - он бы к ней ушел. И все, и ничего. Кроме этого, за 50 лет ничего не было. Душа в душу. А год назад, когда он умирал, когда уже при смерти лежал и врачи сказали, что около недели осталось, приезжала Галя. Плакала, сказала, что до сих пор ждала, до 70 лет его ждала, так и не вышла замуж. Он тогда тоже плакал. Это я все подслушала. Мне-то он ничего не сказал. Да и я ему так и не сказала, что все знаю".
А я бы так смогла?
Так рушатся сказки. Тихо, без шума и скрипа, под свист чайника, под шуршание снега за окном.
Точно так же, как и создаются. На той же кухне, под тот же антураж слушала я о том, как они встретились, познакомились, как дедушка за нее дрался, как на 2 года за ней переехал в чужую страну.
Я потом шла домой и думала.
Сначала думала, какая же бабушка молодец, вот - женщина-героиня, "жена декабриста", все знала, но сохранила семью, мудро поступила и т. д.
Потом думала по-другому. Про ту, другую женщину, которая любила, и про дедушку, который ее любил. И про разбитые судьбы, и про то, что моя бабушка была помехой на пути к счастью двух хороших людей.
Долго думала. Смогла бы я поступить так, как бабушка? Просто взять и промолчать, будто бы и не было ничего, и потом вспоминать обо всем этом каждый день, каждую минуту - встречая мужа с работы, готовя завтрак, провожая на работу. Ох, нет, я бы в тот раз непременно не смолчала. Пропадай налаженная семейная жизнь и воскресные походы в парк - я бы ему все сказала! Ну и пусть бы ушел - если бы, конечно, решился. Лучше уж так, по-честному, без обмана и недоговорок. А может бы, и остался - но по новой уже, с чувством вины и возросшей преданностью. Как шелковый бы стал...
А что эта Галя? Она-то как могла мириться с ролью второй скрипки в этом небольшом, но оркестре. Разве необидно всегда находиться на втором месте и ждать ошметков времени, оставленных им от семейных обязанностей и дел. Где ее гордость? Сложно разве было "прижать к ногтю" и потребовать конкретных действий, сложно, что ли, в конце концов позвонить жене и самой ей все рассказать? Может, тогда бы мечта ее сбылась, и дедушка, собрав свои нехитрые пожитки, переехал бы жить к ней. Интересно, сколько раз за все эти годы прокручивала она подобные варианты в голове, прокручивала, чтобы так ими и не воспользоваться?
Я уже несколько дней возвращаюсь мысленно к этой истории. Что-то цепляет.
И ведь я в этом сюжете не чужая, я тоже с какого-то боку - персонаж. И о чем же все-таки думал мой дедушка, когда рассказывал мне сказки про принцессу и принца? О чем он тогда думал? И о чем тогда думала я?
Подписывайтесь на нас в соц. сетях
