Вернуться к жизни за 20 дней
- Возьмите, напечатайте, - попросила она. - Мы через кошмар прошли. Может, кому-то эти записи помогут…
Это была мама запойного алкоголика, который прошел в наркоклинике курс лечения. Сам он принести дневник не решился. Потом все-таки пришел. С бородой, интеллигентного вида. Спокойный. И трезвый. Оказался врачом стоматологической клиники Ярославля. Заверил, что не пьет уже год.
И мы вместе с ярославским наркологом Михаилом ЧЕРНОМОРСКИМ почитали записки "отдыхающего", как назвал себя автор.
Однажды я пришел домой как в гости. И вдруг понял, что старший сын - давно взрослый мужчина, младший живет своей жизнью, а жена, измотанная работой и домашними делами, стареет... Я не нашел себе места дома. Сначала плюнул на это противное чувство, а потом... тоска заела. "Выручили" друзья. Они по крайней мере казались друзьями. После работы мы выпивали, и, как я думал, искренне они меня поддерживали. Не помню уже, как чувство легкости снова сменилось тоской...
…Госпитализация была решена на семейном совете (я не в счет) после очередного запоя. На сколько меня упекут, было без разницы. Жена молчала. Ей было тоже все равно.
- Я устала, пусть хоть сдохнет, - как-то сказала она моей матушке, которая все предлагала отпаивать меня молоком с медом. Младший сын Митя приводил доводы:
- Возьмешь отпуск на месяц. Саша (мой старший сын) тебя заменит.
- Ладно, - согласился я.
День первый
Больница - на самой окраине города рядом с тюрьмой.
В коридоре мимо нас двигались осторожной походкой мужчины разных возрастов. Встречаясь, они вежливо пропускали друг друга, облокачиваясь на стены или придерживая друг друга за плечи.
- Мама, а что это они так ходят? - спросил Митя.
- А это они уже почти вылечились, - ответила жена.
Подошла медсестра.
- Кто из вас ложится? - Она посмотрела на нас троих.
- Вот он. - Жена чуть подтолкнула меня вперед.
- Пройдите к главному.
В кабинете за столом сидел главврач Антон - красавец со светлой кудрявой шевелюрой.
- Вот, лечиться пришел.
- С какой целью? - ухмыльнулся Антон.
- Ну... Чтобы не пить.
- Никогда? - Он гоготнул.
Я, запнувшись, кивнул.
- Вещи забирайте и в четвертую палату.
Из окна я видел, как жена с сыном идут к машине. Вспомнилось: двухгодовалый сын лежал в больнице. Жена, естественно, при нем. Когда он пошел на поправку, она ставила его на подоконник, и мы долго махали друг другу. Здесь я стоял в холле больницы и смотрел, как отъезжает мой Outlander. Мне никто не махал.
В первый день сделали четыре укола. Я стал ходить по стенке и с трудом подбирать слова.
День третий
На первом этаже теннисный стол. Лет 20 назад я прилично играл. Но сейчас ракетка в руке крупно дрожала.
Вечером приехали мои.
- Ну как? - спросила жена.
- Нормально. - Язык поворачивался с трудом.
Шагнул к скамейке, меня качнуло. Присел рядом с матерью. Она советовала есть мед и кедровые орешки.
- А пойдем попробуем сыграть, - предложил Митя.
- Уже пробовал, - ответил я вяло. - Не получается.
Стали прощаться. Подошла мать, прижалась, поцеловала. Сын приобнял за плечи, тоже прижался (последний раз такое было лет 20 назад!). Подошла жена, поцеловала в бороду. Они пошли к машине. Я смотрел в окно. На этот раз все трое обернулись, замахали руками. "Здесь жить лучше", - подумал я. Поздно вечером я пробовал подачи.
День пятый
Пригласил лечащий врач:
- Хочу предложить вам нашу новую видеопрограмму зрительных образов. Вот, например: вы водите машину?
- Да.
- Какая у вас машина?
- Outlander.
- О! Хорошая машина. Так вот, когда мы говорим о машине Outlander, вы ее сразу воображаете. Так? И сколько бы мы ни говорили о вреде алкоголя, это все останется словами. А видеообразы запоминаются. Несколько сеансов дают хорошие результаты.
Доктор провел меня в темный зал с экраном на стене.
- Вот здесь проектор. Программа почти готова. Подумайте, посоветуйтесь с женой. Эффект потрясающий.
Я задумался.
- А знаете, когда я говорю слово "запой", у меня возникает очень яркий образ. Я - на диване, мечусь то влево, то вправо. Собака смотрит, жалеет. Жена просто смотрит телевизор, ошалевшая от всего. Такой образ... В общем, мы с женой подумаем.
Нарколог М. Черноморский:
- Видеоряд - это психотерапия. При лечении используются разные методы. В остром состоянии - медикаментозное лечение,
при противорецидивном используется психотерапия.
День десятый
Все время, пока я отдыхал в больнице, на работе меня заменял старший сын Саша. И тревожила мысль, что хозяева клиники скажут: "Ваш сын вполне справляется, клиника в ваших услугах не нуждается". Когда я поделился сомнениями с сыном, он сказал: "Папа, не боись. В этот же день и я уволюсь". Стало веселее. Тогда я понял, что дома меня ждут хорошие люди. Там меня ждет моя рутинная жизнь. И мне вдруг так захотелось этой рутины! И такого родного - семейного - спокойствия. Хотелось заплакать и обнять жену.
День тринадцатый
За теннисным столом встретился с коллегой - тоже врач, только хирург. Петрович разоткровенничался.
- У нас в больнице все бухали, даже психиатр-нарколог. И я со всеми. Ведь знал, дурак, что мне нельзя - гены плохие. И дед от пьянки умер, и отец. Совсем тормоза потерял - пока не выпью, оперировать не могу. Все нормально проходило, но подвела дурья башка - не так диагноз поставил, не там резать начал. Покалечил человека. Коллеги-то прикрыли. Но главный без шума уволил. Вот я и пришел сюда…
Нарколог М. Черноморский:
- С людьми рабочих профессий работать легче. Они слепо верят доктору. С интеллигентами сложнее. И тут у доктора задача - убедить в том, что врач знает что-то, чего не знает пациент.
День девятнадцатый
Дожидаясь приезда моих, сыграл в теннис. Вечером меня увезли домой.
Утром я пришел на работу. В чайной сидели медсестры и врачихи. Все засуетились, приглашая меня на чай с тортом. Значит, был чей-то день рождения. Я разделся и сел чаевничать…
Нарколог М. Черноморский:
- Нет гарантии, что пациент не вернется обратно. Бывает, не возвращаются годами. Тут главное понять: алкоголизм неизлечим, это болезнь хроническая. Как язва - если соблюдать диету и поддерживать лечение, она может не обостряться годами.
А ЕЩЕ БЫЛ СЛУЧАЙ
Обслужить "афганцев" рад самогонный аппарат
В Советской армии спиртное личному составу не полагалось. Кроме 100 граммов сухого вина в день морякам на атомных подводных лодках во время боевого похода.
Говорят, что многие употребляли этот паек по очереди с товарищами - чтобы удвоить или даже утроить дозу. В сухопутных силах на помощь страждущим приходили самопальные "чудеса техники" в виде всевозможных перегонных кубов самой замысловатой конфигурации.
Вот фрагмент переписки офицера-"афганца" (он на снимке) с военным обозревателем "КП" полковником Виктором БАРАНЦОМ:
- У меня в Афгане тоже был мощный аппарат (достался в наследство от старого командира батареи). Змеевик - топливная трубка от ГАЗ-66, емкость - бак от ПАК-70. Струя была толщиной с палец!
Баранец: - Сколько надо было выпить для перехода из вертикального в горизонтальное положение для стрельбы лежа?
- В батальоне была своя пекарня, так что дрожжи почти всегда имелись. А за основу брали югославский джем. Или просто сахар, сгущенку... По времени хватало двух-трех суток - и вот уже мулька (она же бражка) готова! Часто терпения не хватало, и уже на бражной стадии все выпивалось. Запах был приятный, во всяком случае не сивушный. Иногда экспериментировали с двойной перегонкой, но редко...
