Владимир ВОРСОБИН, Фото Владимира ВЕЛЕНГУРИНА. (7 ноября 2007)
Альфред Кох - Александру Проханову: Если бы большевики не победили в 17-м, население России было бы 600 миллионов

Альфред Кох - Александру Проханову: Если бы большевики не победили в 17-м, население России было бы 600 миллионов

Комментарии: 2
Политолог Александр Проханов (на нашем коллаже) уверен, что революции для России - спасение...

Обнаружив в календаре стремительно летящее на нас 90-летие Великой Октябрьской революции, мы недолго мучились вопросом: как отметить? Мгновенно решив, что не отмечать победу пролетариата вообще скучно да и не по-комсомольски как-то, мы сразу (и, честно говоря, инстинктивно) пошли... в ресторан. В немецкий, разумеется (вспомнили об опломбированном германцами вагоне, в котором проник в страну вирус революции - Ленин).

Выпить. Поговорить. И даже поспорить. Например, что произошло бы с Россией, если бы безумный 1917-й вдруг закончился победой «белых»? Что было бы со всеми нами в этом случае? И неужели октябрьский переворот большевиков 90 лет назад был так для России неизбежен?

Защищать белогвардейцев недобитые либералы «КП» призвали бывшего вице-премьера России, идейного соратника Чубайса Альфреда Коха. Патриоты-государственники отрядили своего любимца - главного редактора газеты «Завтра» Александра Проханова.

Удивительно, но оба оппонента под немецкое пиво и французское вино поначалу выглядели очень миролюбиво. Они даже быстро договорились считать Октябрьскую революцию неизбежной. Трогательное единомыслие «красных» и «белых» продолжалось ровно 15 секунд.

Кох (К.) (примирительно): - Мы с господином Прохановым оба считаем, что революция была неизбежна. Вопрос лишь о ее конкретном сценарии. Я не готов согласиться, что приход к власти большевиков был неизбежен для России.

Проханов (П.) (оскорбленно вспыхивая и чуть не роняя бокал с вином): - Западный путь для России?! Невозможно! Вспомните историю - русская история всегда развивается по загадочной синусоиде. Царство, укрепляясь, расширяясь до невероятных размеров, создает великую культуру, достигает цветения, а потом вдруг стремительно падает вниз, превращается в ничто. То есть в абсолютное ничто! Также завершила свое существование Киевско-Новгородская Русь. Она превратилась в кашу, в кисель, который черпали ложками пришедшие ордынцы. Потом странным образом возникла Московская вторая империя, которая достигла потрясающего расцвета - взяли Казань, разгромили Орду в Астрахани, присоединили Сибирь, Рублев, святой преподобный Сергий, русская святость... И в конце XVI века все снова превратилось в крах - гульба, иноземцы... И каждая черная дыра вроде бы исключает существование русской цивилизации. И в 17-м году снова возникла странная, загадочная, необъяснимая сила, которая опять вырвала из этой черной дыры Россию и опять поставила на ноги. Русскую цивилизацию вытащили за косы - она орала, кричала, ее выдрали и поставили под штыками... И она выстояла!

К. (продолжая демонстрировать миролюбие): - В этом и содержится противоречие, которое не может нас примирить. Да, империя не может пойти по демократическому пути по определению. Но могла ли русская революция возникнуть не в государстве, которое выкаблучивается перед всем миром, демонстрируя несуществующие мускулы, а в стране, живущей для себя, для благосостояния своего народа, - большой вопрос!

П. (ехидно): - А кто бы собрал империю, ваш Керенский?

К. (с любопытством): - Что значит «собрал империю»?

П.: - Сшил великие пространства русские! Присоединил Дальний Восток к Сибири, Сибирь к России, Кавказ к Украине, а все их вместе - к Москве?

К. (удивленно): - А кто вам сказал, что Кавказ - это Россия?

П. (еще удивленнее): - Это я вам говорю, потому что родился в Тифлисе. Я говорю, что Кавказ - это Россия!

К.: - А вот проживающие ныне там грузины так не считают.


 

...а бывший вице-премьер Альфред Кох видит в Великом Октябре лишь бессмысленную гибель людей.
...а бывший вице-премьер Альфред Кох видит в Великом Октябре лишь бессмысленную гибель людей.

П. (раздраженно машет рукой в воздухе, словно пытаясь поймать нужное слово): - А проживающие ныне некоторые идиоты в Сибири говорят, что Сибирь не Россия. И что?!

К.: - Тот же самый Ленин не предпринял никаких усилий для удержания Финляндии и Прибалтийских республик. Тот же самый Ленин подписал с немцами Брестский мир, по которому и Украина, и нынешняя Белоруссия отошли под немецкую юрисдикцию. Где же тут стремление чего-то там сшивать? И совершенно непонятно, почему Россия не могла существовать в тех рамках, в которых она существует сейчас - без Средней Азии, без Закавказья. Я готов согласиться с тем, что Украина не обладала раньше никакими признаками государственности. Но что касается очевидных колониальных провинций, таких, как Средняя Азия и Закавказье, то я совсем не уверен, что была такая кровавая необходимость это все присоединять обратно к государству.

Сижу я, к примеру, и смотрю на это как обыватель. Рассуждаю: ну присоединили, условно говоря, Самарканд к Советам. А какой ценой? Какое-то количество солдат погибло, столько-то местных жителей было истреблено... Зачем?

Понятно, что, сидя в тиши кабинета, понимая, что ты сам-то уж точно не погибнешь в окопах за создание империи, говорить об этом легко.

Но судить, хорошо это или плохо, могут только люди, которые погибли на этом «сшивании». Я понимаю, когда солдат Красной Армии гибнет, защищая Москву в 41-м году (хотя и тут его еще надо спросить). Но солдат, который погиб, присоединяя какую-нибудь Бухару к Российской Федерации, - еще неизвестно, оправданна ли, с точки зрения павшего, его смерть.

П. (заметно соскучившись от долгой речи оппонента): - В отличие от уважаемого господина Коха я - участник примерно двадцати военных конфликтов, знаю, что такое сшивать и расшивать империи. Вы хотите спросить людей, которые погибали за окраины?! Хорошо, давайте спросим адмирала Макарова и его друга художника Верещагина, которые погибли на броненосце «Петропавловск» во время русско-японской войны: господин адмирал, вы жалеете, что пали на этой войне? Или адмиралы не должны умирать на кораблях? Они должны умирать от сифилиса или от инфаркта? По-вашему выходит, что и «Варяг» погиб как-то глупо.

К. (не задумываясь): - Глупо!

П. (от изумления Проханов делает паузу и глоток вина): - Что?! В этом случае казахские дивизии в 41-м году умирали под Москвой тоже глупо. Они сражались не за свою родину. Только русские должны были гибнуть под Москвой. Это не разговор! Империи не спрашивают у участников этих имперских событий, какова плата за эти имперские войны.

К.: - Очень плохо, что не спрашивают.

П.: - Невозможно спросить.

К.: - Значит, не нужна мне такая империя, где не спрашивают.

П. (гордо): - А мне эта империя нужна!

К. (машет рукой): - Вы тогда и умирайте. А что же вы других гоните за вашу империю умирать?!

К счастью, тут подали горячее. Пожалуй, единственное, что могло примирить «красных» и «белых». Яростный спор затих. Но Кох взял в руки шпагу, увешанную венскими сосисками, и сделал новый выпад.

А если бы победили «белые»?

П. (устало морщится): - Это не могло произойти!

К.: - Почему? «Красные» поначалу проигрывали. И мало кто на них ставил. Наибольшие шансы на победу были, кстати, у Деникина... Хотя Деникин был малоавторитетный генерал в отличие от генерала Корнилова, которого он сменил. А почему он сменил? Потому что снаряд попал в избу, где сидел Корнилов. А если бы Корнилова не убили, то армия взяла бы Москву. Случайность? Случайность...

Большевики были умелыми, абсолютно аморальными людьми, лишенными каких-либо представлений о пределах человеческой низости, которые, зацепившись за власть, не захотели ее отпустить. Они, не имея поддержки латышских стрелков, проиграли бы летний июньский мятеж в Москве, левоэсеры с анархистами сковырнули бы их. Немецкий посол Мирбах рассказывал в письмах, как он выдавал деньги латышам, которые воевали на стороне большевиков. Поэтому говорить о том, что эта интрига с пломбированным вагоном, которую устроили немцы против воевавшей с ними России, была абсолютно закономерна, неизбежна и органично вплелась в сценарий русской революции, на мой взгляд, не очень правильно.

Это справедливо и в отношении современной истории. Если бы рост цен на нефть начался на три года раньше, не в 2000-м, а в 1997-м, что было бы? Ельцин досидел бы свой срок, проводили бы его как отца нации, который, как и обещал, возродил Россию. Он был бы политическим авторитетом, мог бы влиять на курс следующего президента. А он бы продолжал либеральный курс, который бы потом журналисты называли не грабительским, а созидательным.


 

П. (смеется): - Вот если бы да кабы, во рту росли бы грибы. По этому альтернативному сценарию я бы с удовольствием поставил мультфильм, типа «Чебурашки»... Ну хорошо, давайте представим, «белые» победили. Восстановили бы монархию. Пусть даже конституционную. Не было бы этой страшной индустриализации, был бы рай земной, Россия завалила бы мир хлебом, мы бы сейчас были первые по электронике... Зато состоялись бы гитлеровские марши на Красной площади в 42-м или 43-м годах. Тогда бы Гитлер вошел легко в Москву! Потому что не было бы подъема народа!

К.: - Не согласен! Отсутствие гражданской войны сконсолидировало бы нацию, не было бы этой поляризации общества, не было бы оттока мозгов.... И мы бы получили к середине двадцатых годов вполне нормальное демократическое государство. Кстати говоря: к осени 1918 года Россия в составе Антанты была бы державой-победительницей. Она бы совершенно спокойно получила все, что ей полагается. Это прежде всего Балканы. И крест мы могли водрузить на Святую Софию в Стамбуле. Все имперские амбиции господина Проханова были бы удовлетворены по полной программе. Антанта бы не распалась. И поэтому даже если бы к власти в Германии пришел Гитлер, он бы прекрасно понимал, что ему предстоит война на два фронта. Он прекрасно понимал, что войну на два фронта Германия не выдержит. И поэтому при сохраненной Антанте он бы и не начал эту войну. И мы бы избежали этих чудовищных жертв.

Кстати, по прогнозу правительства Столыпина к 60-му году население России должно быть 400 миллионов человек. А к рубежу 2000 года - 600 миллионов! А сейчас на постсоветском пространстве проживают порядка 280 миллионов человек.

Вот чего мы недосчитались в результате всех этих художеств! Поэтому я еще раз повторю: российская революция, безусловно, была неизбежна. Безусловно, Российская империя как сословное государство исчерпала себя. Но с неизбежностью большевистского финала революции 17-го я не готов согласиться. Существовала вполне вегетарианская альтернатива.

О жертвах

Тут мы обнаружили, что музыку в ресторане давно выключили и с десяток посетителей круглыми глазами смотрят на нас, шумно копающихся в прошлом и будущем страны. Снова принесли вина и пива. Тост за Россию. «Белые» под шумок пытаются задобрить «красных». Кох дарит Проханову немецкую колбаску. Но тот неподкупен.

П. (вдохновенно): - Думаю, нам нужно говорить о другом. Большинство сегодняшних либералов считают, что жертвы миллионов людей за 70 советских лет были бессмысленны. Их нужно было бы избежать. А я говорю, что нет, эти траты были неизбежны. Да, я выгляжу палачом, человеком, который приветствует сталинские репрессии. Который идет в Бутово радоваться, что там похоронены в расстрельных рвах тысячи людей. Но мой род истреблен на 80 процентов. Он погиб именно в таких рвах. И я считаю, что это цена, которую Россия заплатила за победу 45-го года. За сохранение своего суверенитета. Потому что, если бы не победила страна в этой войне и пришел бы тотальный фашизм, была бы черная магма фашизма, которая залила бы все человечество. И, чтобы победить эту космическую тьму, нужны были жертвы. Это ужасно, но неизбежно.

К. (со стоном хватается за голову): - Подождите! Вы все в одну кучу мешаете. На Бутовском полигоне лежат не солдаты Великой Отечественной войны, там лежат люди, которых расстреляли «свои» и до войны... Ответьте на мой вопрос: за что были убиты эти люди?

П.: - Не за что, а почему.

К. (терпеливо): - Вы же сказали, что это хорошая плата за что-то. За что это было заплачено? Можно было без этих расстрелов обойтись?

П.: - Тогда можно было обойтись без коллективизации, без индустрии?

К.: - Эти вещи не связаны.

П. (снова вспыхивая): - Что вы говорите? Такой масштабный проект требовал насилия!

К.: - Да не требовал он насилия. Можно было спокойно провести индустриализацию, не уничтожая крестьян.

П.: - У России единственный выход существования - концентрация ресурсов, стремительное развитие, создание новой цивилизации, новой экономики, альтернативной экономики и демонстрация в который раз альтернативного русского взгляда на историю и на русский путь. Вот такой упорный народ. Его ломают, ему все предлагают свободу и независимость от самого себя, он умирает по миллиону в год, а он все равно уперся и идет в этом направлении...

Вот такой народ! И я счастлив, что принадлежу к этому народу!

(Проханов театрально вздевает руку ввысь - хочется аплодировать.)

К. (ехидно): - Выходит, что 99 процентов российских граждан утром просыпаются и, прежде чем почистить зубы, начинают думать о величии русской империи? О том, что они - народ, готовый последнюю рубаху снять, лишь бы развивался великий триколор над просторами мирового океана? Что за глупость! Люди встают и думают, как им накормить своих детей, как заработать денег, в какой садик их отдать, где продуктов купить, как на даче посадить картошку. Нет у нас такого мифического чудо-богатыря народа! Это обычные люди, готовые трудиться и получать за это нормальную зарплату.

П. (брезгливо): - Русский народ, состоящий из маленьких человечков, которым нравится еда с укропом?! По-вашему, русский народ - это такое травоядное, которое всю свою историю ползет по земле и ест траву, корешки?! Высокие идеи, создание альтернативного мира его не волнуют?!

К. (смеется): - Ну да, это же Швейцария состоит из маленьких человечков, а русский народ состоит из суицидальных гигантов!

П.: - Русский народ - это не травоядный народ, в русском народе постоянно живет забота о стране, о государстве, о власти, о религии, о мистике сосуществования. Это не дураки!

Финиш. Бутыль опустела, и тянет обобщить... Но вдруг на прощание кто-то роняет вопрос:

А возможна ли в России новая революция?

И «красных» осеняет.

П: - Так она уже идет! Тут напрашивается одна интересная аналогия. Октябрь 17-го года по историческому сходству - полный аналог путинской революции. Семь месяцев Россией правило Временное либеральное правительство Керенского. Так же в 90-е правил Ельцин. Распалась империя, начисто разрушена экономика, уничтожена армия...

И вдруг появился экс-полковник КГБ, который окружил себя группой чекистов. Не знаю, были ли они в белых перчатках или резиновых, но они устроили ренессанс, они снова вытащили русскую цивилизацию из этой дыры. Повторяю, идет новая революция! Связанная с установлением централизма, с устранением либералов из политики, созданием крупных госкорпораций. Путин вернул Россию на имперский путь развития. Удастся ли революция Путина - время покажет. Сейчас мы где-то в конце гражданской войны. В 20-х годах. Либералов выдавили, с боем взяли Приморье. Начинается великая стройка (ГОЭЛРО). Пока есть еще нэп, но мы уже подбираемся к Промпартии.

Думаю, после выборов начнутся большие чистки среди чиновников, удары по коррупции - чтобы деньги, которые, например, направляются на Сочинскую Олимпиаду, не разворовали.

К.: - Россия - страна с непредсказуемым прошлым, но она еще и в большей степени страна с непредсказуемым будущим. Однако при разумной политике мы сможем избежать новой революции. Мне кажется, чем меньше эгоизма будет у властей предержащих, тем меньше у России шансов на новые потрясения.

***

Контрреволюционер Кох и революционер Проханов простились вежливо. Чокнулись напоследок бокалами и даже пошутили, что в чем-то они единомышленники. Видимо, имея в виду свое отношение к стране. Любят они ее, бедную...

загрузка...
загрузка...

Политика

Экономика

Общество

Светская хроника и ТВ

Спорт

работа стоматология Харьковпогода в киеве на завтроFanny Valette