Николай НАД (ДОБРЮХА). Графика Никиты СИЛАНОВА. (22 декабря 2011, 11:32)
Брежнев наказал тех, кто привел его к власти

Брежнев наказал тех, кто привел его к власти

Комментарии: 1
Леонид Ильич любил выступать перед широкими массами. Фото: ИТАР-ТАСС

19 декабря 2011 года исполнилось бы 105 лет "дорогому Леониду Ильичу". Именно этого Генерального секретаря ЦК КПСС, который правил с 1964-го по 1982-й, многие считают главным виновником застоя. После разрушительных хрущевских реформ новый руководитель Советского государства на все предложения о необходимости перемен отвечал: "Больше ничего менять не надо!" Неизвестные моменты прихода Брежнего к власти в одном из последних интервью раскрыл бывший председатель всесильного Комитета государственной безопасности Владимир Семичастный.

Битва титанов

- Когда вы наметили снятие Хрущева, как-то эту операцию называли? Как вы к этому готовились?

- Никак. В аппарате КГБ вообще мало кто про это знал. Мы даже и не называли это операцией, а тем более никак ее не именовали. Мы в КГБ на этот счет вообще нигде и никаких следов не хотели оставлять. Это делал Президиум ЦК. А мы были, как говорится, на подхвате. Мы фактически исполняли поручение политического руководства страны. Потому все это и не облекали в форму какой-то законченной операции...

- И все-таки раз не информировали Хрущева, что для него готовится, выходит, заговор был?

- Ну заговор был... но в таком смысле, что и любое самое плохое собрание тогда тоже заговор, раз оно заранее готовится и учитывается, кто как себя на нем поведет.

- Что было, когда Хрущев с Микояном приехали в Кремль?

- Около двух часов дня они пошли на заседание Президиума ЦК. И заседание это, как ни покажется странным, открывал Хрущев. Но первым попросил слово Брежнев и начал свое выступление с критики и с анализа недостатков, допускаемых Хрущевым. А за ним уже - Подгорный, и пошли все члены Президиума выступать. А выступали они по часу, по полтора И так продолжалось до глубокой ночи. Когда же закончилось заседание, мне позвонил Брежнев и говорит: "Куда Он поедет?"

"Да куда угодно пусть едет, - сказал я. Хочет на квартиру - на квартиру. Хочет на дачу - на дачу. Хочет - в особняк". (А он жил еще в то время в особняке на Ленинских горах. Там и Он жил, и Микоян...) Удивленного Брежнева я успокоил тем, что уже сменил везде всю охрану: и на даче, и на квартире, и в приемной, и водителей заменил... Все, понимаете, уже сделано так, чтобы никаких случайностей!..

Владимир Семичастный помог Брежневу прийти к власти. Генсек же отправил его в отставку.
Владимир Семичастный помог Брежневу прийти к власти. Генсек же отправил его в отставку.

- Но Хрущев же это заметил?

- Ну а как же... Из выступлений Брежнева и Подгорного уже было ясно - речь идет об освобождении его от обязанностей. Хрущев начал перебивать, огрызался, начал какие-то реплики бросать... Но его поставили на место: "Мы Вам дадим слово. А пока послушайте, что скажут Вам". Ну и вот так до ночи, а на другой день продолжилось заседание. Но на второй день начались уже ко мне звонки. Частые. От разных членов Центрального Комитета партии. Они съезжались в Москву, потому что из аппарата ЦК пошла информация: необходимо подтянуться в Москву для срочных дел. Ну и... стали звонить, что вот идет заседание, а мы не знаем, что там... Из руководства же никого, один я. Все члены Президиума и секретари ЦК на заседании.

Начали раздаваться такие предложения: "Вот... там Хрущев побеждает. Надо собрать группу и идти спасать других".

Но были и другие звонки... такого порядка: "Что ты сидишь? Там Хрущева снимают! Там уже все... А ты сидишь и не принимаешь меры..."

- А что отвечали вы?

- Что ничего не знаю - мол, там идет заседание Президиума ЦК. И моя задача - обеспечивать, чтобы все было нормально вокруг. Влиять на то, что происходит за закрытыми дверями, в мои обязанности не входит. Я там не присутствую и не обязан знать, кого там снимают или кого там хотят заменить. Я отвечаю за государственные дела, а не за партийные вопросы, которые там решаются...

Однако в районе часа дня под давлением таких звонков я связался с Брежневым. Рассказал, что вот такие, понимаете, звонки раздаются: "Имейте в виду, если пойдет группа членов ЦК, я не смогу остановить их. Физическую силу я применять не могу. Причем одни пойдут спасать вас, другие - Хрущева... В итоге - все закончится бучей и... свалкой. Другая сторона слишком активно требует, чтобы я вмешался и призвал вас к порядку: почему вы так наседаете на Хрущева?"

Брежнев мне ответил: "Все члены президиума уже выступили, остались кандидаты и секретари ЦК. Мы сейчас посоветуемся и дадим тем, кто не выступил, по 5 - 7 минут для того, чтобы они отметили свое отношение по обсуждаемому вопросу. Потом я тебе позвоню".

И через каких-то 30 - 40 минут позвонил: "Все! Договорились. Заканчиваем. В 6 часов Пленум ЦК".

Вторую ночь я вряд ли бы выстоял, так как все настойчивее стали раздаваться требования арестовать Брежнева и других организаторов выступления против Хрущева.

Брежнев первым из советских руководителей начал одеваться элегантно. И других заставил (справа - Председатель Совета Министров Косыгин).
Брежнев первым из советских руководителей начал одеваться элегантно. И других заставил (справа - Председатель Совета Министров Косыгин).
Фото: РИА "Новости"

Досье на генсека

- Давно известно, что революции совершаются одними людьми, а пользуются их плодами другие. Победитель, стараясь обезопасить себя от возможного соперничества с соратниками, начинает от них избавляться. И тогда: кого-то отправляют на заслуженный отдых, кого-то - дипломатом за границу...

- К сожалению, вы даже не представляете, насколько правы. Вот говорят: революции пожирают своих детей, а я бы внес в это изречение свою поправку: революции отказываются от своих отцов! Так будет точнее.

- Так расскажите, что между вами и Брежневым произошло. Как получилось, что вы оказались в 14-летней ссылке?

- Понимаете, я, как никто, по роду своей деятельности знал о том, что и как делалось для освобождения Хрущева от власти, и как этой властью стал распоряжаться вновь испеченный генсек, и, конечно, через охрану все нехорошие подробности его личной жизни.

Можно сказать, таким образом, в голове само собою (независимо от моего сознания) стало складываться, как сейчас любят говорить, "Досье на Брежнева". И Брежнев это сразу понял. Однако поначалу, казалось, ничего не предвещало беду. Хотя нет - подождите! Так называемое "телефонное право" стало формироваться почти сразу. Чтобы было понятнее, начну, пожалуй, с...

Дочь за отца

- Начните, если можно, вот с какого вопроса: "Сильным ли было в годы вашего председательства в КГБ давление на вашу работу со стороны влиятельных людей или вам удавалось действовать достаточно самостоятельно?"

- Очень самостоятельно! Ведь я был на каком положении? Больше я докладывал и вносил предложения: как быть с тем или иным подозреваемым или с тем, за кем мы следим. Но со временем стали учащаться и такие случаи, когда, например, мы кого-то арестовали, а ко мне приходил следователь, который вел дело, и говорил: будет попытка через Галину Брежневу забросить ходатайство к Генеральному секретарю, чтобы вот относительно такого-то, такого-то смягчить дело. Ну, конечно, не совсем выпустить, а, как бывает в таких случаях, действовать в соответствии со словами "ты уж там повнимательней рассмотри, и ты имей в виду, что этот человек, может быть, и не заслуживает того, что может быть...".

Я к Брежневу: "Леонид Ильич, имейте в виду, будут пытаться на вас выйти через дочь Галю!" А он: "Вот хорошо, что ты меня предупредил".

Проходит какое-то время, звонит мне Цуканов, первый помощник Брежнева:

- Владимир Ефимович, вот у вас там сидит такой-то... так вы там...

- Георгий Эммануилович, - говорю я, - вам кто это поручил?

- Ну, тут письмо... и Леонид Ильич написал, попросил переговорить...

У меня это вызвало такое возмущение... Я снимаю трубку и говорю: "Леонид Ильич..."

Кликните для увеличения.

- А вы могли в любое время звонить ему напрямую?

- В любое! Единственное, что я предварительно связывался с приемной и спрашивал, кто находится у Леонида Ильича, чтобы не ставить его в неловкое положение при посторонних...

И вот, значит, я его спросил... Он сразу:

- Как? А я что... разве? Так нет... Я же не тебе. Я ж Цуканову!

- Ну а Цуканов-то ведь мне звонит и говорит, что я вроде того, что... должен что-то исполнить и не принимать слишком жесткие меры... И это когда следствие еще идет, Леонид Ильич! И я еще не знаю, чем оно закончится. Если это вас интересует, я вам сразу доложу и скажу: какие будут предложения окончательно. Ну зачем вам в это влазить? Надо, чтобы вы были от этого подальше! А вас в это дело втаскивает Галя. Вы понимаете, что может из этого получиться?

Он тогда согласился, и закончилось тогда все нормально, но, видно, случай все-таки произвел на него какое-то неблагоприятное впечатление. Он это запомнил и крепко задумался...

Кликните для увеличения.

Побег Аллилуевой

- Впрочем, ему моя самостоятельность, видимо, и до этого уже не давала покоя. И у него уже был свой расчет. Еще и года не прошло после освобождения от власти Хрущева, как он, Брежнев, звонит мне (а он меня звал Володя) и говорит: "Володь, ты как думаешь? Может, тебе пора в нашу когорту переходить?" Я говорю: "Леонид Ильич, а что вы имеете в виду, когда говорите "в нашу когорту"?"

- Наверное, он боялся повторения, что с вашим опытом может повториться то, что было с Хрущевым?

- Да! Да! И поэтому он уже заранее звал, точнее, отзывал меня из КГБ или в секретари ЦК, или, быть может, в замы предсовмина или как-то даже в Политбюро ввести, как потом Андропова, чтобы я у него всегда, так сказать, на контроле был.

Но я говорю ему: "Да нет, знаете, Леонид Ильич, еще очень рано... только пленум прошел, надо, чтобы все, как говорится, утихомирилось, успокоилось, а со мной решить вопрос вы всегда успеете... Да я еще и не готов. Куда мне на такие посты? Дайте мне еще время подучиться и показать себя. Зачем так сразу прыгать? Тем более еще одно не успел как следует освоить, а тут сразу другое... Давайте не будем спешить?"

- А это его видно еще больше напугало?

- Ну да. Вы, как исследователь судеб всемирно известных людей, не хуже меня это понимаете? Вы совершенно правы. Он, конечно, побаивался, что если так легко справились с Хрущевым, то с ним еще проще будет! Говорят, "мавр сделал свое дело - и должен удалиться". Так и со мной получилось. Впрочем, это участь всех тайных советников у царей и вообще у руководящих лиц. Тайные советники очень много о них знают, и цари становятся как бы зависимыми от них. Поэтому от "советников" так хотят избавиться и тем самым... развязать себе руки.

Вот почему Брежнев всех (!) в конечном счете отодвинул от себя как можно дальше: бывшего передо мною председателя КГБ Шелепина задвинул в ВЦСПС, а меня так и вообще, можно сказать, сослал на 14 лет на Украину в "почетном звании" зампредсовмина к Щербицкому. Всех (!) со счетов сбросил... вплоть до того, что и Месяцева из Комитета по радиовещанию и телевидению отправил послом в Австралию. Короче, всех, кто работал со мною и с Шелепиным, убрал и разослал в разные стороны, чтобы ни при каких обстоятельствах не могли против него объединиться.

А все начиналось с того, что на Президиуме (так тогда называлось Политбюро) он заявил, что хочет приблизить КГБ к ЦК. На что я возразил: "А мы что? Действуем как-то отдельно от партии?" И все...

И тогда, чтобы все-таки избавиться от меня, был найден повод: побег дочери Сталина Светланы Аллилуевой в Индию.

Слухи, что преследования из-за отца довели ее до побега, - вымыслы! Никто ее при Брежневе не преследовал. А то, что она не могла себе позволять того, что позволяла при Сталине... ну это, как говорится, само собой разумеется. А вообще она сдурила... была неуравновешенная женщина. И этим, судя по всему, очень похожа на мать... Она вышла замуж за индуса, который работал переводчиком в "Политиздате". Он же был каким-то там родственником Сингха, министра иностранных дел Индии. И когда этот индус умер, она решила поехать туда, чтобы по их обычаям развеять прах мужа над Гангом. И с этой целью она уговорила Косыгина, чтобы ее выпустили. Я на всякий случай - хотя и не был обязан это делать - дал двух сопровождающих из КГБ. Получив паспорт, Светлана на полтора месяца уехала в деревню к дяде умершего. А в той деревне не было ни одной гостиницы. Короче, чекистам, приставленным к ней, негде было даже остановиться, и я был вынужден отозвать их в Москву. Она же обратно так и не вернулась.

Брежневым была дана команда на вопросы "За что освободили Семичастного?" отвечать: "За то, что по его недосмотру Светлана осталась за границей!"

На мое место поставили Андропова. Мало того что он был, что называется, "из своих", из секретарей ЦК, но и еще в одном... в еще более важном отношении он был, так сказать, благонадежнее меня. Если я, как говорится, слишком много знал о Леониде Ильиче и из-за этого Брежнев предполагал какую-то зависимость от меня, то с Андроповым было как раз наоборот. В распоряжении Брежнева находились две "тяжелые карельские тетради" - воспоминания бывшего первого секретаря Карелии Куприянова. Своеобразное досье об излишнем усердии Андропова в так называемом расстрельном "Ленинградском деле" - сфабрикованном Берия и Маленковым процессе против партийных руководителй города на Неве.

Так завершалось время самостоятельности председателя КГБ. Начиналось время Андропова.

ИЗ ДОСЬЕ "КП"

Владимир Ефимович Семичастный (1924 - 2001) - советский государственный деятель. Член КПСС с 1944 года. В 1946 - 1950 гг. - секретарь, первый секретарь ЦК ЛКСМ Украины. В 1958 - 1959 гг. - первый секретарь ЦК ВЛКСМ. В 1961 - 1967 гг. - председатель Комитета государственной безопасности. 1967 - 1981 гг. - первый заместитель председателя Совета Министров Украинской ССР.

P.S. Эти и другие исторические материалы содержатся в двухтомнике "Сталин и Христос" и "Как убивали Сталина", который в предновогодние дни появится в магазинах России.

АНЕКДОТЫ О ГЕНСЕКЕ

Телефонный звонок. Брежнев поднимает трубку:

- Дорогой Леонид Ильич слушает!

* * *

Записи в школьном дневнике Л. И. Брежнева: "Носит по четыре октябрятских звездочки".

* * *

Брежнев читает речь на открытии Олимпиады-80:

- O! O! O! O! O!

Референт шепчет ему:

- Леонид Ильич! Это олимпийские кольца! Доклад - ниже!

* * *

Брежнев движется по коридору в Кремле. Навстречу ему старушка:

- Узнаете меня, Леонид Ильич? Я - Надежда Константиновна Крупская.

- Конечно, узнаю!

- А мужа моего помните?

- Ну кто же не помнит старика Крупского!

загрузка...
загрузка...

Политика

Происшествия

Экономика

Общество

Светская хроника и ТВ

Спорт