Николай НАД (ДОБРЮХА). (28 октября 2011, 10:26)
Когда Сталин узнал, что начнется война?

Когда Сталин узнал, что начнется война? [Часть 1]

Комментарии: 50
Вопреки расхожему мнению советские войска готовы были отразить нападение фашистов. Если бы их предупредили вовремя. Фото: РИА "Новости"

Гитлер объявлял о нападении

70 лет прошло с начала Великой Отечественной войны, но непримиримые споры продолжаются - историки и политики никак не могут договориться: знал или не знал Сталин, когда начнется война, и почему, как говорят некоторые, пропускал мимо ушей предупреждения разведки?! И вот совсем недавно в моих руках оказались и вдруг объединились в одно целое сразу пять документов исключительной важности, которые впервые основательно свидетельствуют, когда Сталин точно узнал, что война начнется на рассвете 22 июня 1941 года.

Причем Сталин, до этого не очень-то доверявший разведданным, потому что видел в них прежде всего возможность для провокаций, вдруг поверил в это сообщение настолько, что тут же созвал высшее военное руководство и уже вечером 21 июня 1941 года приказал издать "сверхсекретную директиву (без номера)" о приведении войск западных приграничных округов в полную боевую готовность!

Впрочем, трудно поверить, чтобы такой осторожный человек, как Иосиф Виссарионович, игнорировал разведку, если бы она предоставила ему точную дату нападения на Советский Союз. А то, что война начнется, Сталин знал и без разведчиков. Весь вопрос заключался в точной дате! Стало быть, точную дату (во всяком случае до 21 ­июня 1941 г.) никто из разведчиков не сообщал…

Однако перейдем к документам. Важнейшим из них является впервые обстоятельно изученный "Военный дневник первого зама наркома обороны маршала Буденного" о последних предвоенных часах в Москве.

Второй по важности документ указывает: когда именно и кто именно первым из высшего советского руководства получил такие данные, на которые Сталин впервые отреагировал ответными мерами сразу! Это был нарком иностранных дел Молотов, получивший информацию по дипломатическим каналам и тут же (в 18 часов 27 минут 21 июня 1941 г.) доставивший ее в Кремль Сталину. На это указывает тот факт, что именно в это время (согласно Журналу учета посетителей сталинского кабинета в Кремле) произошла чрезвычайная встреча Сталина и Молотова. Вдвоем (в течение 38 минут) они обсудили полученную Молотовым и впервые не вызвавшую у них больших сомнений информацию, из которой следовало, что 22 - 23 июня 1941 года ожидается: "Внезапное нападение немцев или их союзников на фронтах ЛВО, ­ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО. Нападение может начаться с провокационных действий, которые могут вызвать крупные осложнения". Эта информация станет основой для уже упомянутой "сверхсекретной директивы без номера", которую выработают приглашенные в 19 часов 05 минут на продолжение разговора двух советских лидеров другие высокопоставленные политические, государственные и военные руководители, а именно: председатель Комитета Обороны Ворошилов, нарком НКВД Берия, первый зам. председателя СНК Вознесенский, секретарь ЦК ВКП(б) Маленков, нарком ВМФ Кузнецов, нарком обороны Тимошенко, секретарь Комитета Обороны И.А. Сафонов (не надо путать с Г.Н. Сафроновым - заместителем прокурора СССР). После принятия принципиальных решений к ним в 20 часов 50 минут подключатся: начальник Генштаба Жуков и первый зам. наркома обороны Буденный. А чуть позже (в 21 час 55 минут) и начальник Главного политического управления РККА Мехлис…

Особо важные решения будут приниматься в более узком кругу, для чего остальные на время оставят кабинет Сталина. Об этом свидетельствует следующая выписка из Журнала учета посетителей кабинета Сталина в Кремле:

21 июня 1941 г.

1. т. Молотов 18.27 - 23.00

2. т. Ворошилов 19.05 - 23.00

3. т. Берия 19.05 - 23.00

4. т. Вознесенский 19.05 - 20.15

5. т. Маленков 19.05 - 22.20

6. т. Кузнецов 19.05 - 20.15

7. т. Тимошенко 19.05 - 20.15

8. т. Сафонов 19.05 - 20.15

9. т. Тимошенко 20.50 - 22.20

10. т. Жуков 20.50 - 22.20

11. т. Буденный 20.50 - 22.20

12. т. Мехлис 21.55 - 22.20

Этот второй документ, взятый из Журнала кремлевской приемной Сталина, стал понятен только сейчас благодаря "Военному дневнику Буденного", который описывает главные моменты этого дня, что называется, по свежим следам, к чему мы еще вернемся…

Существенно дополняет сказанное в буденновском дневнике третий документ. Он представляет собою написанный Маленковым черновик "Секретного Постановления Политбюро" об организации Южного фронта и Второй линии обороны именно 21 июня 1941 г. Это еще одно свидетельство того, что "завтрашнюю войну" вечером 21 июня воспринимают уже как свершившийся факт. Существовавшим на западе страны военным округам срочно присваивают понятия "фронтов"… Кстати, 3­-й документ подтверждает данные "Военного дневника Буденного", потому что именно Семен Михайлович , согласно этому черновику, был назначен командующим Второй линией обороны.

Четвертый документ отражает настроения в окружении Гитлера и свидетельствует, что оттягивания войны против СССР больше не будет, потому что для продолжения войны с Англией Германия остро нуждается в нефти, металле и хлебе. Все это можно быстро (вот откуда необходимость "молниеносной вой­ны"!) получить только на Востоке.

В донесении разведки 1-го Управления НКГБ от 24 марта 1941 г. на этот счет сказано так: "Среди офицеров штаба авиации существует мнение, что военное выступление против СССР якобы приурочено на конец апреля или начало мая. Эти сроки связывают с намерением немцев сохранить для себя урожай, рассчитывая, что советские войска при отступлении не смогут поджечь еще зеленый хлеб". Потом из-за плохой погоды произойдет серьезная корректировка сроков в сторону лета…

Пятый документ, полученный мною еще 20 лет назад от писателя Ивана Стаднюка, по­настоящему "заговорил" только теперь, когда удалось собрать воедино предыдущие четыре документа. Это откровение Молотова, который сообщил Стаднюку, что, строго говоря, Гитлер начал войну не без объявления, как считается до сих пор, а объявил ее примерно за час до начала военных действий… Точнее, собирался объявить до начала военных действий, о чем по телефону сообщил немецкий посол в Москве граф фон Шуленбург.

Впрочем, вот как рассказал мне про это сам Стаднюк: "В ночь с 21 на 22 июня 1941 г. между двумя и тремя часами ночи на даче наркома иностранных дел СССР Молотова раздался телефонный звонок. На другом конце провода представились: "Граф фон Шуленбург, посол Германии". Посол просил срочно принять, чтобы передать меморандум об объявлении войны. Молотов назначает встречу в наркомате и тут же звонит Сталину на дачу. Выслушав, Сталин говорит: "Езжай, но прими посла только после того, как военные доложат, что агрессия началась…"

Видимо, Сталин надеялся, что все еще как-то обойдется. С другой стороны, получением меморандума после начала военных действий Сталин хотел показать всему миру, что… мало того, что Гитлер нарушил Договор о ненападении, заключенный между СССР и Германией, он еще и сделал это глубокой ночью, использовав фактор внезапности.

С этим нельзя не согласиться, так как за час до военных действий, да к тому же ночью, трудно предпринять серьезные ответные меры, на что, очевидно, Гитлер и сделал ставку…

Не случайно через несколько часов в радиообращении к народу Молотов скажет: "Нападение на нашу страну совершено несмотря на то, что… германское правительство ни разу не могло предъявить ни одной претензии к СССР по выполнению Договора.

…Уже после совершившегося нападения германский посол в Москве Шуленбург в 5 часов 30 минут утра сделал мне, как народному комиссару иностранных дел, заявление от имени своего правительства о том, что германское правительство решило выступить с войной против СССР в связи с сосредоточением частей Красной Армии у восточной германской границы…"

Таким образом, строго говоря, Гитлер готов был объявить вой-ну, но собирался сделать это, что называется, по-волчьи, ночью, чтобы, не дав противоположной стороне опомниться и путем переговоров ответить на выдвинутые претензии, уже через час-другой начать боевые действия.

Зачем скрывается этот факт? Разве, если его рассекретить, гитлеровская Германия станет выглядеть порядочнее? Впрочем, однажды и это перестанет быть тайной - и на всеобщее обозрение выставят тот страшный меморандум с пометкой, сделанной, если не ошибаюсь, рукой Молотова, о попытке его вручения за час до начала войны…

Я не знаю, где хранится меморандум, но знаю точно: он есть!

Неизвестный дневник Буденного (на фото - слева от Сталина) показывают начало войны с непривычной стороны.
Неизвестный дневник Буденного (на фото - слева от Сталина) показывают начало войны с непривычной стороны.
Фото: РИА "Новости"

Почему вождь не верил разведчикам?

Собранные мною документы позволяют дать ответ на этот, перессоривший целые поколения историков и политиков, вопрос. Причем Сталин чаще всего действительно не доверял агентам настолько, что относительно одного из них даже написал наркому госбезопасности Меркулову примерно за 5 дней до войны: "Может, послать ваш "источник" из штаба германской авиации к е… матери. Это не "источник", а "дезинформатор". И. Ст.". Между тем этот "источник" под именем "Старшина" не позднее 16 июня 41-го сообщал: "Все военные мероприятия Германии по подготовке вооруженного выступления против СССР полностью закончены, и удар можно ожидать в любое время".

Процитированная реакция Сталина на это сообщение окажется понятной, когда ниже я расскажу то, что мне удалось узнать…

Пока же напрашивается вывод: если Сталин не прореагировал даже на такое сообщение, значит, у него был "источник" намного значительнее, и на этот "источник" он отреагировал должным образом тотчас, как только Молотов вечером 21 июня доставил ему экстренную новость из Берлина. Причем отреагировал так, что многие, в том числе и Жуков, сразу обратили внимание на его "явно озабоченный вид".

Заметим, каждый из разведчиков указывал свои сроки и версии развития военных событий. Поэтому у Сталина невольно, как, впрочем, и у каждого из нас, должен был возникать вопрос: "Кому верить? "Корсиканцу"? Зорге? "Старшине"? Или комуто еще?" Невозможно было однозначно воспринимать все эти крайне противоречивые сведения, в которых даты и направления боевых действий все время менялись, даже исходя от одних и тех же лиц.

Интересно, что эти данные (как будет показано дальше) менялись и у самого Гитлера в зависимости от складывавшихся обстоятельств и от той игры, которую вела против разных иностранных агентов германская контрразведка и геббельсовская пропаганда. Играло свою роль и усыпление бдительности - советские военные постепенно привыкли к постоянным и многочисленным нарушениям границы со стороны немецких самолетов и якобы заблудившихся солдат. Да и сама граница, передвинутая в соответствии с секретным протоколом к "дружественному" пакту Молотова - Риббентропа, толком еще не была оборудована и провоцировала на подобные шаги обе стороны. На этот счет в "Военном дневнике Буденного" есть следующее убийственное признание за несколько часов до начала войны: "Нарком обороны делает оборонительную линию по всей новой границе после 1939 года и вывез все вооружение из бывших укрепленных районов и свалил его кучами по границе"… Чуть погодя Буденный напишет: "Оружие сваленное… попало к немцам, а бывшие укрепрайоны остались обезоруженными".

Казалось бы, самое время перейти здесь к обсуждению тайны личности того, быть может, единственного "источника" немецкой информации, которому так доверял Сталин. Однако сделать это именно здесь не позволяют воспоминания маршала Жукова. И вот по какой причине!

О том, что немецкие самолеты нанесут удар, руководство СССР узнало еще вечером 21 июня.
О том, что немецкие самолеты нанесут удар, руководство СССР узнало еще вечером 21 июня.
Фото: ИТАР-ТАСС

Версия маршала Жукова

Дело в том, что Жуков объясняет причины срочного принятия "сверхсекретной директивы без номера" своим активным вмешательством. Вот как он это делает: "Вечером 21 ­июня мне позвонил начальник штаба Киевского военного округа генерал-лейтенант М. А. Пуркаев и доложил, что к пограничникам явился перебежчик - немецкий фельдфебель, утверждающий, что немецкие войска выходят в исходные районы для наступления, которое начнется утром 22 июня. Я тотчас же доложил наркому и И. В. Сталину то, что передал М. А. Пуркаев. И. В. Сталин сказал: "Приезжайте с наркомом в Кремль". Захватив с собой проект директивы войскам, вместе с наркомом и генерал-лейтенантом Н. Ф. Ватутиным мы поехали в Кремль. По дороге договорились во что бы то ни стало добиться решения о приведении войск в боевую готовность.

И. В. Сталин встретил нас один. (Кстати, Журнал учета посетителей Сталина в Кремле не подтверждает этой встречи. - Прим. авт.) Он был явно озабочен. "А не подбросили ли немецкие генералы этого перебежчика, чтобы спровоцировать конфликт?" - спросил он.

"Нет, - ответил С. К. Тимошенко. - Считаем, что перебежчик говорит правду".

Тем временем в кабинет И. В. Сталина вошли члены Политбюро.

"Что будем делать?" - спросил И. В. Сталин. Ответа не последовало.

"Надо немедленно дать директиву войскам о приведении всех войск приграничных округов в полную боевую готовность", - сказал нарком.

"Читайте!" - ответил И. В. Сталин.

Я прочитал проект директивы. И. В. Сталин заметил: "Такую директиву давать сейчас преждевременно, может быть, вопрос еще уладится мирным путем. Надо дать короткую директиву, в которой указать, что нападение может начаться с провокационных действий немецких частей. Войска приграничных округов не должны поддаваться ни на какие провокации, чтобы не вызвать осложнений".

Не теряя времени, мы с Н. Ф. Ватутиным вышли в другую комнату и быстро составили проект директивы наркома…"

Вот такая история была рассказана маршалом Жуковым. Однако среди документов, попавших в мое распоряжение, есть и такой, который напрочь опровергает эту жуковскую версию. Таким документом является донесение УНКГБ Львовской области, поступившее в Центр 22 июня 1941 г. в 3 часа 10 минут. В нем говорится: "Перешедший границу в районе Сокаля немецкий ефрейтор показал следующее: "…Перед вечером его командир роты лейтенант Шульц отдал приказ и заявил, что сегодня ночью после артиллерийской подготовки их часть начнет переход Буга на плотах, лодках и понтонах. Как сторонник советской власти, узнав об этом, решил бежать к нам и сообщить".

Я специально цитирую все так подробно, чтобы читатели могли сверить воспоминания Жукова с "Военным дневником Буденного" и с приведенными здесь архивными документами.

Кто сообщил в Кремль, что немцы бомбят страну

Кстати, 10 лет назад в одной из центральных газет я уже приводил документы, из которых следовало, что многие воспоминания маршала Жукова очень приблизительны. И это может иметь плохие последствия, если тот или иной "факт" из его мемуаров будет призван служить доказательством в принципиальном вопросе… Тогда мои выводы восприняли как безответственные слова. Но прошли годы, и исследователи обнаружили уже столько, мягко говоря, неточностей в жуковских мемуарах, что их даже стали называть "Сказки маршала Жукова".

И вот недавно обнаружилась еще одна такая сказка…

Но, прежде чем рассказать ее, хочу заметить, что только те воспоминания можно считать достоверными, которые, хотя бы в главном, совпадают с воспоминаниями других участников рассматриваемых событий и, конечно, не противоречат документам, прошедшим проверку на неподдельность.

Итак, почему очередная история, рассказанная маршалом Жуковым, может расцениваться отныне как сказка? Помните рассказ Жукова, как он с трудом разбудил Сталина и сообщил ему о нападении немцев?! Чтобы вы могли сравнить его с приведенными документами и воспоминаниями других исторических личностей, вынужден и этот его рассказ привести поподробнее. Читаем!

"Под утро 22 июня нарком С. К. Тимошенко, Н. Ф. Ватутин и я находились в кабинете наркома обороны. В 3 часа 07 минут мне позвонил по ВЧ командующий Черноморским флотом адмирал Ф. С. Октябрьский и сообщил: "Система ВНОС флота докладывает о подходе со стороны моря большого количества неизвестных самолетов… В 3 часа 30 минут начальник штаба Западного округа генерал В. Е. Климовских доложил о налете немецкой авиации на города Белоруссии. Минуты через три начальник штаба Киевского округа генерал М. А. Пуркаев доложил о налете авиации на города Украины. В 3 часа 40 минут позвонил командующий Прибалтийским округом генерал Ф. И. Кузнецов, который доложил о налетах вражеской авиации на Каунас и другие города.

Нарком приказал мне звонить И. В. Сталину. Звоню. К телефону никто не подходит. Звоню непрерывно. Наконец слышу сонный голос дежурного генерала управления охраны.

- Кто говорит?

- Начальник Генштаба Жуков. Прошу срочно соединить меня с товарищем Сталиным.

- Что? Сейчас? - изумился начальник охраны. - Товарищ Сталин спит.

- Будите немедля: немцы бомбят наши города!

…Минуты через три к аппарату подошел И. В. Сталин. Я доложил обстановку и просил разрешения начать ответные боевые действия…"

Итак, по словам Жукова, он разбудил Сталина примерно после 3 часов 40 минут и сообщил ему о нападении немцев. Между тем, как мы помним, Сталин в это время не спал, так как еще между двумя и тремя часами ночи Молотов доложил ему, что звонит посол Германии Шуленбург, чтобы передать меморандум об объявлении войны.

Не подтверждает слова Жукова и шофер вождя П. Митрохин (по другим данным - Митрюхин): "В 3.30 22 июня я подал машину Сталину к подъезду дачи в Кунцево. Сталин вышел в сопровождении В. Румянцева…" Это, кстати, тот самый "дежурный генерал управления охраны", который, по воспоминаниям маршала, тоже должен был еще спать, потому что Жуков разбудит их со Сталиным где-то после 3 часов 40 минут утра…

И уж совсем не оставляет камня на камне жуковских воспоминаний "Военный дневник Буденного": "В 4.01 22.06.41 мне позвонил нарком т. Тимошенко (и тот и другой находились в это время в наркомате обороны. - Прим. авт.) и сообщил, что немцы бомбят Севастополь, и нужно ли об этом докладывать Сталину? Я ему сказал, что немедленно надо доложить, но он сказал: звоните вы! Я тут же позвонил и доложил не только о Севастополе, но и о Риге, которую немцы также бомбят. Тов. Сталин спросил, а где нарком. Я ответил, что со мной рядом (я уже был в кабинете наркома). Тов. Сталин приказал передать ему трубку… Так началась война!"

Короче говоря, и тут память подвела Жукова по всем статьям… Так что теперь мы имеем полное право, не обращая внимания на "сказки маршала Жукова", довести наше расследование до конца и ответить на вопрос: "Кто мог быть тем "источником", который 21 июня 1941 г. в 18 часов 27 минут точно предупредил Сталина, что ­война начнется завтра?"...

Окончание в следующем номере еженедельника от 3 ноября.

Давайте обсудим!

загрузка...
загрузка...

Политика

Происшествия

Экономика

Общество

Светская хроника и ТВ

Спорт