Любовь - Камчатка

Любовь - Камчатка

Комментарии: 2

КАМЧАТКА была когда-то островом. Всё живое формировалось тут при влиянии этого фактора. До сих пор число видов животного мира заметно ниже, чем на материке. Но, с другой стороны, островная и даже полуостровная жизнь предполагает некоторое измельчанье животных. На Камчатке же, наоборот, многие её обитатели крупнее материковых. Объясняется это обилием пищи. Ею является рыба, доступность летом её для всех. Завзятыми рыболовами считаются медведи. И нигде, кроме еще Аляски (тоже обилие рыбы), нет таких крупных зверей, как на Камчатке. Рыбу умело ловят также и волки, лисы, росомахи, выдры, соболь, норки. Весь прибрежный мир птиц - орланы, бакланы, чайки, топорки, кайры - кормится рыбой. Не бедствуют и травоядные: лоси, олени, зайцы, ондатры, бобры - зеленый покров полуострова очень богат.

Триста лет назад землепроходцы в своих «скасках» (отчетах) о неведомой раньше земле перечислили почти всех названных выше животных, особо выделяя, конечно, пушных. В те времена соболь, лиса, песец, горностай были главным «двигателем» продвиженья людей по Сибири до океанского побережья. Вслед за открывателями земель (а иногда и вместе с ними) шли мастера звериного промысла - Москва требовала соболей, бобров и «моржового зуба». (Бобром в то время по ошибке считали морскую выдру калана.) Естественно, численность этих зверей на Камчатке стала стремительно убывать. Моржи изначально водились по всему побережью до южной оконечности полуострова. Сейчас появленье их даже на северных островах - редкость. Почти полностью истреблены были каланы (сейчас число их медленно возрастает). И соболь был почти полностью «выбран». Только решительные меры в годы существования СССР сделали соболя на Камчатке снова объектом промысла.

ЛЮБОПЫТНА зависимость численности одних животных от присутствия рядом других. В тундре всех кормят и побуждают плодиться лемминги - мелкие грызуны. В годы высокой численности леммингов благоденствуют и плодятся волки, лисы, песцы, полярные совы. Исчезли лемминги (это случается с постоянством четкого ритма) - вся ткань северной жизни заметно редеет. На Камчатке не было рысей. Появились они с Чукотки недавно в год необычайно высокой численности зайцев. Появились и прижились. Число их не быстро растет. Одну из рысей любопытство привело даже в Петропавловск, на шумную улицу. Её пришлось ловить и отвозить в лес.

Не было на Камчатке белок. Появлению их препятствовал соболь. Резкое убывание этого хищника открыло дорогу зверьку с Чукотки. Сейчас всё пришло в равновесие - белки, рыси, зайцы и соболи нашли свои ниши для жизни, близко друг с другом соседствуя.

Ученые считают, что превращенье Камчатки из острова в полуостров породило этот процесс заполнения пустующих ниш, и человек в этом процессе может (обдуманно) принять участие.

Выпущена и хорошо прижилась тут норка. Способствовало этому обилие рыбы. Как и везде, нашла для себя приемлемой среду обитанья «большая американская крыса» - ондатра. Лося не было на Камчатке. С Чукотки не мог он проникнуть из-за преграды больших пустынных болот, где крупному зверю, склонному к расселеньям, совершенно нечем было кормиться.

В 70-х годах прошлого века было решено лося с Чукотки переселить. Это была хорошо осмысленная и четко выполненная программа. Лосей на западных границах болот ловили, обездвиживая с вертолета легкими пулями, снаряженными специальным химическим препаратом. А дальше - тысяча пятьсот километров пути по воздуху и выпуск зверей в лесной долине реки Камчатки. За пять лет таким образом «десантировано» было полсотни лосей. Они сразу же хорошо прижились. Сейчас на полуострове их больше двух тысяч.

Этот успех заставил подумать о поселении тут и оленей. Северные олени на Камчатке жили всегда. Теперь завезены маралы с Алтая. Я побывал в местечке у огороженной территории близ поселения Мильково. За акклиматизацией «алтайцев» наблюдает специально переселившийся к их загону охотовед Юрий Пономарев. У него за плечами бесценный опыт переселенья лосей, и он уверен: «Олени, как и лоси, обязательно приживутся».

Не было на Камчатке бобров. Этих переселять было легче. Выбрали зверей канадских - они лучше, чем европейские, приспособлены к условиям севера. Были сомненья: «перегородят плотинами нерестовые речки…» Но посчитали: лососи легко эти препятствия одолеют, как одолевают они пороги и водопады. Так всё и случилось. Бобры сейчас живут на Камчатке, как будто извечно тут жили.

И еще один новосёл с материка числится на Камчатке - воробей. Этих спутников человека тут не было. Первая партия прибыла «нелегально» в трюме морского судна, перевозившего пшеницу из Владивостока.

Камчадалы ахали от умиленья, увидев оживленную стайку милых переселенцев около городской мельницы. Думали, что померзнут зимой. Нет, выжили и загнездились. Для пополненья этой самой дальней воробьиной колонии кто-то привез из Москвы еще четыре десятка птиц. Как удалось сосчитать, не ясно, но полагают, что Камчатку обживает сейчас тысяча воробьев. Удивительный факт: расселяясь, они добрались до охотничьих хижин в лесах. Какой компас указывал им дорогу к избушкам? Легко понять радость охотника, когда в морозный день у избушки его чириканьем встречает парочка неунывающих птиц.

СЛУЧАЕТСЯ, на Камчатку ветры заносят и экзотических летунов. Однажды тут видели черного лебедя, живущего в Австралии. А белоголовые орланы с Аляски - гости не редкие. Погостил и вернулся домой - с одного полуострова до другого рукой подать…

И немного о маленьком чуде, живущем в краю довольно суровом. Этого старожила Камчатки, распространенного по всей Евразии, зовут углозубом. Похож он на крокодильчика величиною с на четверть источенный карандаш. Не будем дальше интриговать, это четырехпалый тритон. Знаменит он тем, что в отличие от змей, ежей и лягушек приспособился жить на Камчатке, где морозы под 40 градусов, - явленье обычное. Живет тритон скрытно. В летнее время ловит червей, пауков и разных козявок, а зимует в трухлявых, гниющих дуплах возле воды. Никакой шубы, никакого привычного для других утепленья у этой героической личности нет. Частенько морозы превращают углозуба в ледяшку. Но чуть пригрело - оттаял, шевельнул лапками и смотрит - чего бы поесть. Замерзанье этот тритон переносит без всяких плохих последствий. Объясняется это тем, что в теле тритона к зиме накапливается глицериноподобное вещество, не дающее образоваться кристаллам, разрывающим замерзшее тело. Вмерзнув в лед, тритон остается живым. В Сибири однажды нашли углозуба в глыбе мерзлоты, образованной (специально исследовали!) около ста лет назад. Когда мерзлоту растопили, тритончик ожил. Вот такие чудеса существуют в тайниках у Природы!

От моржей, китов и медведей до чудесного неприметного, нежного телом тритона - таков диапазон жизни на полуострове, омываемом океаном. Жизнь эта по меркам лет, исчисляемых сотнями миллионов, молода и, надо это хорошо понимать, хрупка. Сообщество многих живых существ легко погубить невиданным раньше натиском человека. На Камчатке для крайнего её обедненья довольно истощения рыбных богатств. Если порушить эту «несущую конструкцию» всего храма здешней природы, полуостров в пустыню, конечно, не превратится, но это будет означать конец экономики края и деградацию всего живого, что пока еще радует человека.

Грустные эти мысли возникают сейчас не потому только, что ловят и увозят десятками кречетов на продажу, не только потому, что бесконтрольно стреляют медведя, выбивая самых крупных из них. Больше всего беспокоит почти на всех больших и маленьких речках рыболовное браконьерство. Это тот самый случай, когда рубят сук, на котором сидят. Одни рубят, чтобы хоть как-то выжить, другие - разбогатеть. Для Камчатки сегодня это серьезная и большая проблема.

загрузка...
загрузка...

Политика

Происшествия

Общество

Светская хроника и ТВ

Спорт