Дарья АСЛАМОВА (23 января 2007)
В Косово - «революция младенцев»?

В Косово - «революция младенцев»?

Их называют «наблюдателями моста». Сербские мужчины разных возрастов уже второе десятилетие сидят в кафе «Дольче Вита» в заштатном городке Митровица в Косово за неизменной чашкой «белой кафы» (кофе с молоком) или рюмкой ракии. Из окон кафе отлично виден мост. Тот самый мост через реку Ибар, что насмерть разделяет городок на две ненавидящие друг друга стороны - сербскую и албанскую. Многие жители Митровицы, и сербы, и албанцы, ни разу (!) в жизни не переходили через мост на враждебную сторону. (Некоторым удалось проехать по нему в машинах ООН.) «Наблюдатели моста» в кафе всегда начеку. Все атаки и кровавые стычки начинаются именно на этом невзрачном стыке двух миров: православного и мусульманского. В элегантном кафе играет музыка, и трудно поверить, что всего несколько месяцев назад албанский парень швырнул сюда гранату, ранив девятерых человек.

Для справки: что такое Косово?

Пока «ничейная» территория под управлением ООН в центре Европы. Официально входит в состав Сербии как автономия, но фактически для нее потеряна. 90 процентов населения Косово составляют албанцы и только 10 процентов - сербы. В ближайшем времени судьбу Косово должна решить так называемая Контактная группа в составе США, Англии, Германии, Франции, Италии и России. Проблема независимости Косово от Сербии - один из важнейших мировых вопросов, решения которого нетерпеливо ждут во многих уголках мира: в Тибете и на Тайване, в Республике Сербска в Боснии, в Приднестровье, Абхазии и Осетии, Нагорном Карабахе и

т. д. В мире существует 140 замороженных конфликтов, и все они получают шанс на «разморозку», если Косово обретет независимость. (Это как в коммунальной квартире: если соседу можно, то почему нам нельзя?)

Все современное международное право основано на двух принципах: нерушимость границ и право наций на самоопределение. Поскольку и школьнику ясно, что оба этих принципа находятся в неразрешимом противоречии (либо уж вы границы сохраняете, либо даете народам право самим решать свою судьбу), негласный приоритет всегда отдавался нерушимости границ. Будущий прецедент Косово (если автономия обретет независимость) подобен бомбе замедленного действия, которая может рвануть где угодно и когда угодно. (Для экзотического примера: если китайцы лет через тридцать размножатся на нашем Дальнем Востоке со скоростью кроликов, они вполне могут поднять вопрос об отделении Приморья от России, сославшись на прецедент Косово, на основании того, что составляют большинство населения. А как известно, демократия и есть власть большинства.)

Сербы называют ситуацию в Косово «революцией пички». («Пичка» по-сербски - то, что у женщины между ног.) В конце двадцатого века в средней албанской семье подрастали десять, а то и двенадцать детей, тогда как в сербской - только двое. А в нынешнем мире победителем оказывается тот, кто быстрее делает детей. «Пичка» теперь не просто голый символ наслаждения, но прежде всего смысл существования нации и ее важнейшее стратегическое оружие, с чьей помощью берут города и завоевывают территории.

Колыбель сербской нации

Что для сербов Косово? То же, что для мужчины пенис. Отобрать у Сербии этот край - значит, кастрировать маленькую, но гордую нацию. Именно в Косово в 1389 году состоялась великая, роковая для сербов битва с турками, закончившаяся для балканского народа трагическим поражением и 500-летним владычеством турок. Косово есть колыбель сербской нации, ее лебединая песня, ее творческий и религиозный Ренессанс, создавший уникальные древние монастыри и церкви XIV века, - причудливую смесь Востока и Запада, православия и католицизма, Византии и готики.

«Даже вся наша эпическая литература делится на три этапа: до Косово, в период Косово и после него, - говорит Оливер Иванович, серб из Митровицы и член косовского парламента (за что многие сербы называют его предателем и коллаборационистом). - Если мы теряем Косово, значит, мы теряем свою идентичность, свое лицо. А если сербы не спасут лицо, рано или поздно на Балканах снова грянет война. Лет через пятьдесят в Сербии появится лидер, похожий на Милошевича, и расковыряет старую рану, и в центре Европы опять заварится каша».

Оливер Иванович знает, о чем говорит. Патриотизм сербов не раз доходил до кровожадности, а их упрямство вошло в поговорку: «Сейчас не хочу даже так, как я хочу» (знаменитая местная присказка). Этот небольшой амбициозный народ (враги называют его костью в горле Балкан) всегда претендовал на господство в местном регионе и мечтал о Великой Сербии. После развала Югославии мечты рухнули. Сербы проиграли все войны с соседями, и последний плевок в лицо - отказ от союза с ними Черногории - довершил унижение. Но Косово! Потерять Косово для сербов смерти подобно, как для евреев - отказаться от Стены плача, а для американцев - от статуи Свободы. «Не припирайте нас к стенке! - грозится Оливер Иванович. - Дело идет о нашей чести. Премьер-министр Великобритании Маргарет Тэтчер послала на войну целый флот, когда речь шла о никому не известных Фолклендских островах. Что это за острова? Кому есть дело до груды камней? Но главное для любой страны - не быть униженной, не быть побежденной. Сербский политик, который подпишет документ о независимости Косово, конченый человек. Ему не выжить во всех смыслах. Он войдет в историю с проклятием на челе». 

Как всякая женщина, я люблю ткнуть дружеским пальцем в больное место и не без садизма спрашиваю: «Ваши мечты о Великой Сербии, о балканском лидерстве! Все пошло прахом! Вы мечтали о чужих землях, а теперь теряете даже собственные. Может быть, дело в ваших необоснованных претензиях и ошибках?» «Мы все еще лидеры! - вскидывается Оливер. - И всегда будем лидерами на Балканах! Это у нас в крови. Лидерами не становятся, ими рождаются. Но есть и доля правды в ваших словах. Сербы не хотят признать собственные ошибки. Они рассуждают так: «Если весь мир против нас, значит, что-то неладно с миром, а не с нами».

Древнее название спорной территории - Косово и Метохия (что с греческого переводится как «собственность церкви»), но албанцы, как и местная администрация ООН, всегда опускают слово «Метохия» по понятным соображениям. Среди тех, кто предъявляет права на эту землю, православная церковь, и уж она-то не собирается сдаваться! Как последний отважный паладин, борется она за то, что кануло без возврата, за обреченное, гиблое дело - за сербский Иерусалим (как когда-то называли Косово).

Мать Макария - солдат Церкви

В женский монастырь Соколица ведет узкая горная дорога меж албанских сел, а на самом верху путь к прелестной обители преграждают греческие солдаты. Соколица - одна из восьми косовских церквей и монастырей, охраняемых миротворцами после погромов в марте 2004 года, когда за два дня албанские повстанцы сровняли с землей тридцать церквей. (Всего за последнее десятилетие в Косово было уничтожено 150 церковных объектов, многие из которых являлись достоянием человечества.)

На роль защитников монастырей администрация ООН выбрала греков (как православных), итальянцев (как католиков и вообще нацию, почтительную в отношении религии) и хладнокровных скандинавов (как людей ответственных). Немцев забраковали после позора 2004-го, когда, осажденные разъяренными албанцами в старинной церкви, немецкие солдаты попросили у толпы пять минут на сборы и потом постыдно бежали (от той несчастной православной церкви остались одни руины).

Отважнее всех защищают церкви сами служители Бога. И среди них мать Макария, игуменья монастыря Соколица. Эта живая и властная женщина преклонных лет чем-то напоминает мне генерала в осажденной крепости. Она не дрогнула, когда натовские бомбы падали в трехстах метрах от обители, когда албанские крестьяне разоряли монастырский двор, когда вся земля была охвачена бунтом и разбоем. Мать Макария свято верит в милость Божию и в покровительство их каменной Богородицы - статуи XIV века Девы Марии с младенцем (случай уникальный для православия, для которого традиционны иконы, но не каменные изваяния).

Когда я впервые увидела в церкви эту здоровую каменную бабу с крепким мальчонкой на коленях, у меня мурашки пошли по телу. Вот такой и должна быть Женщина в смутное время - сильной, толстощекой, некрасивой маткой, крепко стоящей на земле, настоящей крестьянкой, рожающей солдат. «Наша Богородица творит чудеса и помогает бесплодным женщинам, - с гордостью рассказывает мать Макария. - Все местные албанские крестьянки ходят к ней помолиться». «Так они же мусульманки!» - недоумеваю я. «Ну и что! Святыня есть святыня. Да вот, к примеру: ходил тут один турок по имени Джихад и все время плакал и говорил мне: «Мать Макария! Это единственное место в мире, где у меня от молитвы слезы льются!» А потом прибежал ко мне радостный. Его мать, больная раком, легла на операцию. Шансы выжить - 50 на 50. И он молился о ее исцелении. И что вы думаете? Выздоровела мамочка, и шрамы после операции исчезли сами собой. А вот последнее чудо. Пришел ко мне местный албанец с дочерью семи лет и спросил: «Как мне помолиться Божией Матери, чтобы девочка моя заговорила. Она все понимает, но молчит». Я научила его, какие слова сказать. Помолился он, вышел из монастыря, а девочка его обернулась, помахала мне рукой и сказала: «До свидания!»

Мать Макария - доктор химии и теологии. Окончила Белградский университет, а диссертацию защитила в Словении. «Как я нашла Бога? Очень просто, - рассказывает мать Макария. - Однажды ночью в Любляне я готовилась к защите своей диссертации в университете и работала на компьютере. Знаете, какие тогда были компьютеры? Огромные, в полкомнаты величиной. Я была совсем одна и вот тут-то и нашла Бога». «В компьютере?» - изумляюсь я. «А что здесь такого? Бог - он везде, как и его любовь».

Жизненное кредо матери Макарии - простить, но не забыть. «Люди с плохой памятью повторяют те же самые ошибки». И когда я вижу огонь в ее глазах, я точно знаю: эта женщина никому и ничего не забудет. Она решительна, как воин, и хозяйственна, как курица. Сама ходит по албанским домам с игрушками и сладостями для детей. «Я с ними чаи распиваю, - смеется она. - Захожу в гости, не спрашивая».

«А что вы будете делать, если Косово получит независимость?» - неосторожно спрашиваю я и отшатываюсь, видя, как меняется ее лицо. «Как Косово может быть не сербским?! - поднимается она на меня, величественная, как грозное провидение. - Не смейте говорить мне таких слов! Не бывать двум Албаниям на свете. Косово - сербская земля. Разве для албанцев строили эти монастыри?! Разве я могу уйти отсюда, положив свою церковь в карман?! Мы останемся здесь до конца!»

Покидая Соколицу, я спросила игуменью, как мне вымолить у каменной Богородицы свое заветное желание. Она задумалась, потом сказала с крестьянской практичностью: «Чтобы что-то получить, надо дать что-то взамен. Ничего из ничего не бывает. Ну, к примеру, ты куришь?» - «Нет, матушка, а вот выпить люблю». И тут до меня дошло: «Что, совсем отказаться от выпивки?!» «Ну зачем же совсем? - успокоила мать Макария. - Ну хотя бы поторгуйся, урежь, пообещай соблюдать какую-нибудь норму. Ты пойми, за бесплатно ведь Бог ничего не дает, чем-то надо жертвовать».

Окончание читайте в следующем номере

загрузка...
загрузка...

Политика

Происшествия

Экономика

Общество

Светская хроника и ТВ