Как путешественник Конюхов и корреспондент «КП» Мешков чуть не стали добычей сомалийских пиратов. Часть 3

Как путешественник Конюхов и корреспондент «КП» Мешков чуть не стали добычей сомалийских пиратов. Часть 3

Диакон, отец Федор Конюхов, был единственным священником на нашей яхте. Яхта «Святая Виктория» была единственным судном в океане, на котором постоянно нес службу православный священник.

Краткое содержание второй части. 

Команда Федора Конюхова вышла на яхте из cейшельского порта Виктория в Индийский океан. Без приключений, безмятежно прошла Танзанию и Кению. Но постепенно мрачные тучи сгущаются над яхтой. Шторм усиливается с каждым часом.   

ТОВАРИЩ, Я ВАХТУ В СИЛАХ СТОЯТЬ!

Корабль мимо сомалийского берега идет ночью темной по навигатору, без огней, радар выключен. Мы даже говорим шепотом. Сказать, что нам было не страшно, значит, нагло солгать, чего я, страстный поборник сущей правды, не могу позволить. Шутить мы стали чаще, а смеяться - реже. Подбадриваем друг друга как можем. 

Вахту несем парами, по четыре часа. Один стоит за штурвалом, второй пристально смотрит в сторону сомалийского берега, чтобы, завидев пиратскую лодку (они обычно идут без огней), успеть задать стрекача, криком «Полундра!» заставить содрогнуться Вселенную и разбудить своих спящих мирным сном товарищей. А потом багром скидывать нелепо карабкающихся на яхту смуглых, как смоль, флибустьеров в воду, до тех пор пока команда не почистит зубы и не приведет себя в порядок, а капитан успеет за это время сообщить по рации всему миру, что пора собирать деньги на выкуп. На худой конец у нас есть автоматический буй EPRIB, который в экстренном случае будет автоматически подавать сигналы бедствия, до тех пор пока его не взорвут уставшие от звуков сирены пираты. Но в глубине души каждый из нас надеется, что до буя дело не дойдет. 

Утром увидел, как упал и ударился виском об угол сундука в рубке казак Влад Середа и на миг потерял сознание.

- Ну ладно, мне по работе надо, Леня фильм делает, Стефан деньги зарабатывает, Федор по привычке… - говорю ему, когда он приподнялся. - Ты-то чего поперся с нами?

- А я хочу показать, что казаки сегодня не только водку жрать стаканами могут да «Любо!» кричать… - отвечает он, морщась и потирая ушибленный висок. И тут я вспомнил, что по батюшке я - цыган, и национальная гордость неожиданно переполнила все мое существо! Да! Мы, човалэ, блин, тоже не только можем приставать на вокзале: «Мущщина, спросить можно?» - да носить кольца не простые, а кольца золотые! 

ЦЕНА КОНВОЯ

Еще за неделю до начала похода Вадим Цыганов вел переговоры с Израилем, чтобы они сопровождали нас вдоль побережья Сомали до Джибути. Израиль согласился посадить на борт «Святой Виктории» своих бойцов, чтобы они шквальным огнем из автоматов обратили пиратов в позорное бегство, но оценил свои услуги по 1600 долларов за бойца в сутки. Причем настаивал как минимум на четверых, чтобы им не пришлось бегать по кораблю, выбирая удобные огневые точки, ведь, как известно, пиратов удобнее убивать одновременно с четырех сторон. Вдоль Сомали нам предстоит идти, по приблизительным расчетам, неделю. Нам придется продать последние штаны, чтобы заплатить израильтянам за конвой. Но, на наше счастье, узнав о благородной, духовной цели нашей океанской миссии, на помощь пришли российские моряки. Федор Конюхов договорился с командованием ВМФ, что вдоль Сомали до Джибути нас будет сопровождать российский буксир. Но до встречи с российским буксиром оставалось еще полтора дня. Полтора дня рядом с сомалийским берегом. Я с надеждой поглядывал на икону святого Федора Ушакова, висящую в углу кают-компании, и ловил себя на мысли, что думаю о том, что же будет с иконой и с нами, если нас все-таки захватят. И даже слабая перспектива того, что за нас вскоре будут поднимать бокалы и поминать с теплотой и пусть даже с гордостью, меня мало успокаивала. Да тут еще выяснилось, что волны заливают дырявую палубу и вода затопляет машинное отделение. Помпа не успевает откачивать. А Сомали-то, вон, совсем рядом!

- Отец Федор! Благослови меня! - просит казак Влад. - Пойду акафист почитаю.

- Благословляю, - отвечает отец Федор. - Иди. Читай. 

АНОМАЛЬНЫЙ МИР ЛЕТАЮЩИХ ТАРЕЛОК

Шторм крепчал. Волны величиной с двухэтажный дом с шумом перекатывались через палубу. Вскоре на яхте с пугающей частотой начались падения. Падали стулья, летели с полок книги. Да что книги! Грохнулся на мокрую палубу заботливый и внимательный друг - механик старина Джеймс. Я видел, как он бережно нес вахтенному тарелку с макаронами и от резкого крена и толчка, крякнув, словно подбитая утка, свалился рядом с рубкой. Тарелка с драгоценными макаронами улетела за борт. Акулы сегодня отведают на ужин итальянских деликатесов. Ночью я слышал с камбуза грохот разбивающихся тарелок. Тарелки летали по пищеблоку, как инопланетные аппараты. Никто на земле не подозревал в них таких аэродинамических качеств. (Дома у меня они летают не так высоко.) Часть из них залетела даже в кают-компанию и разбилась вдребезги. Все бы это было забавно, если бы не трагично.  

Травма шейных позвонков лишила аспиранта Леню радости созерцания девятого вала.
Травма шейных позвонков лишила аспиранта Леню радости созерцания девятого вала. 

 

 

СОМАЛИЙСКОЕ КОВАРСТВО

Неприятность случилась с известным исследователем аномальных явлений Леней Гавриловым. Восстав ото сна, он по обыкновению зашел в кают-компанию, чтобы поприветствовать живых товарищей. Он не успел и рта раскрыть, как судно дернулось и дало резкий крен. И тут произошло нечто странное. Леня, гигант весом в центнер, каким-то чудом преодолев силы гравитации, вертикально взмыл вверх, словно ракета типа «воздух - диван», и стремительно полетел в сторону дивана. Леня, за свою жизнь исследовавший немало аномальных явлений, впервые сам стал аномальным объектом. Словно ядерной боеголовкой, исследователь врезался головой в спинку дивана, отчего спинка из мореного дуба разлетелась, а судно тряхануло так, что на камбузе вдребезги разбились остатки фарфоровой посуды. Стоявший в это время за штурвалом бывалый мореплаватель Конюхов Федор слегка побледнел и едва слышно прошептал:

- Ужели в риф врезались?  

Признаюсь, в первый момент я подумал, что атлант Леня - агент спецслужб, сомалийский наймит и сатрап, специально подосланный к нам, чтобы сделать пробоину своей сверхпрочной головой в ненадежном корпусе старого корабля. Но, увидев его искаженное от боли лицо, отбросил нелепую мысль. Леня не мог пошевелить шеей. Он заподозрил у себя компрессионный перелом шейных позвонков. Два года назад он уже ломал шею, правда, в других обстоятельствах. 

Двигаться ему было мучительно больно, поэтому он теперь постоянно лежал. Мы серьезно подумывали о его эвакуации. Но как? Мы не сможем подойти к буксиру. К тому же половина команды банально слегла от морской болезни. Я никогда не думал, что это может быть так серьезно. Хотя и сам передвигался по судну боком, на четвереньках, как большой белый краб, потому что однажды поскользнулся на мокрой палубе и, едва успев схватиться за борт, чуть не выплеснулся за борт вместе с очередной волной. А вечером пришла еще не очень приятная новость. Буксир, который шел нас сопровождать, из-за шторма задерживается на день. Шансы сомалийских морских бандитов захватить «Святую Викторию» неожиданно возросли. 

Фото автора.

Продолжение следует. 

Читайте в следующем номере:

* Пираты захватывают корабли.

* Стихи Федора Конюхова о Сомали.

загрузка...
загрузка...

Политика

Происшествия

Общество

Светская хроника и ТВ

Спорт