Андрей Ургант:  Это большая честь, что меня путают с сыном!

Андрей Ургант: "Это большая честь, что меня путают с сыном!"

Андрей Ургант гордится своим сыном. Фото: Фото Руслана РОЩУПКИНА, PHOTOXPRESS

«Подходцев и двое других» — это комедийная повесть самого знаменитого юмориста начала прошлого века Аркадия Аверченко — известного балагура и острослова, славу которого можно сравнить со славой и популярностью Михаила Жванецкого в наши дни. Его сравнивали с заокеанскими юмористами Марком Твеном и О. Генри, а простая читающая публика жаловала Аркадия Тимофеевича титулом «король смеха».

 Беспечность, веселость, стремление наслаждаться жизнью во всем, в любых обстоятельствах, даже, если карман пуст, — объединяет троицу персонажей, которые встретились случайно и стали друзьями на всю жизнь. На сцене  - ироничный весельчак Подходцев, нахальный балагур Клинков и романтичный добряк Громов (в жизни Алексей Кортнев, Максим Леонидов и Андрей Ургант) дополняют друг друга и, даже когда ссорятся, все равно готовы бежать друг другу на выручку. Наверно они лучший пример феномена настоящей мужской дружбы, которой не страшны никакие испытания. И кто есть кто на сцене, а кто в реальной жизни до того, как спектакль будет показан на израильских сценах, мы попытались выяснить с актером Андреем Ургантом.

 - Вам не страшно подниматься на сцену в составе трио, в котором только у вас есть профессиональное театральное образование?

 - Это не совсем так. Максим Леонидов по специальности «актер театра и кино», он закончил наш, тогда еще ленинградский театральный вуз. Да, он не работал по профессии, став сразу музыкантом, автором песен, исполнителем, и до этого спектакля не поднимался на театральную сцену.

- Для вас важно, чтобы в антрепризных постановках вместе с вами участвовали актеры, чьи профессиональные качества вам хорошо знакомы?

 - Мне важно кто выходит на сцену, а вот какое у него образование – не совсем.

- Вы уверены в том, что вас поймет «русский» израильский зритель, или вы предполагаете, что едете на гастроли именно за рубеж, в другой мир, с другой ментальностью?

 - Поскольку мы везем спектакль, поставленный по пьесе замечательного Аркадия Аверченко, написанной в 1916 году, то время и место для нас значения не имеют. Язык, на котором говорится о любви, о преданности, о вечных ценностях понимают все. Нюансы в восприятии? Возможно. Но вряд ли они будут иметь право на существование, коль скоро речь идет о России начала 1920-ых годов.

- А каково ваше восприятие России современной?

 - Я полон надежд. Как и всякий нормальный человек, живущий там, где он родился.

- Петербуржец, коим вы являетесь – человек особенный?

 - Так принято считать. Почему-то Санкт-Петербург во все эпохи своего существования считался культурной столицей России. Но я встречал в нем серых, необразованных людей, а российской глубинке необыкновенно талантливых и начитанных. Мне не кажется важным вопрос места рождения. Вопросы нравственности и порядочности для меня лично куда важнее.

 Да, приоритеты мои – питерские. Мне нравится этот город, нравится его ломаная, странная история. Мне нравится, что этот город построен европейскими архитекторами, что он рождался, развивался и всегда жил за счет притока сюда свежей крови, свежей мысли, что он всегда был и остается молодым. А быть молодым – это особый стиль жизни.

 - Но иногда ведь можно услышать «Питер – город тяжелый, давящий, город, из которого хочется быстро уехать». Особая энергетика Санкт-Петербурга, кого-то притягивающая, кого-то, наоборот, отталкивающая, действительно существует?

 - Вне всяческих сомнений! Город построен великим человеком, чья личность отпечаталась на настроении и сути. Велик был Петр Алексеевич Романов и в положительном, и в отрицательном смыслах. Странный парадокс: его маниакальность была направлена на созидание, в т.ч. и города, в котором я живу. А еще дьявольская энергетика белых ночей, разведенных как руки мостов над рекой. Возможно, я все это поэтизирую, но город магнетически манит к себе всех тех, кто в нем хоть раз побывал. А говорить после этого можно все, что угодно.

- Столь эмоциональное описание образа Петра I наводит на мысль, что вы не раз задумывались над тем, как воплотить его на сцене…

 - Роль Петра? Конечно! Если бы была такая пьеса, то даже согласен на человека, похожего на Петра по тем страстям, которые разрывали его душу. Какие страсти бушевали, а какие нет? Ну, например, первого российского императора сложно заподозрить в страсти к личному обогащению. А каково вам то, что он взрослел и мужал под постоянной угрозой уничтожения? Невероятная человеческая сила! Наверное, в силу того, что я – рафинированный интеллигент, такой силой я не обладаю, но вот сыграть что-то подобное было бы фантастической удачей для меня. Не потому, что я страстно люблю Петра, а потому, что страстно люблю все неожиданное, противоречивое, взаимооталкивающее и взаимопритягивающее одновременно.

- Все перечисленное – это про вас?

 - Надеюсь, что я такой. Но все-таки, я – разный, как и мой город, как и мои родители. Моя добрая знакомая, врач-стоматолог, наблюдающая меня лет двадцать, недавно сказала, что во мне постоянно борются две половины – русская и еврейская. Причем первая, по ее словам, якобы тянет меня в бесшабашный разгул, а еврейская – вытаскивает из этого омута. Вот и получается, что в таком вот противоречии и живу. Я же себя вижу хорошим хозяином, человеком увлекающимся, любящим свою маму, своих детей и внуков, актером, который вдруг может бросить все к чертовой матери и начать заниматься каким-то отдельным театральным проектом. Так что ни одна из этих половин пока не победила. И не хватало бы еще только того, чтобы такое все же случилось! Ведь любая победа – это поражение. Пусть мои половины так и борются! Вечно! По крайней мере, хотелось бы так. Да, я понимаю, что в вечности таится скука и безысходность, невозможно что-то вечно делать. Но человек так создан – рвется в космос и параллельно медитирует где-нибудь у озера, надеясь поймать сигналы от братьев по разуму.

- А сила актерского мастерства? Она ведь заставляет человека не только смеяться, но и плакать.

 - Ответ очень просто и ясно сформулирован в самом вопросе: человек ходит в театр только для того, чтобы поплакать и посмеяться. И ведь странно: открылся занавес – началось искусство, закрылся – искусство кончилось. Такое ведь не скажешь о живописи, музыке, скульптуре. А вот игру актеров в конкретном спектакле зафиксировать никоим образом нельзя.

- Одна из израильских газет, анонсируя ваш приезд, смешала все в кучу, написав про вас, что вы – известный шоумен, актер, ведущий телепрограммы «Смак», словом, добавила в вашу биографию этапы жизненного пути вашего сына, Ивана.

 - Не ждите иска в суд. То, что меня порой путают с моим сыном – для меня большая честь. А вообще-то, ни слова лжи - я, действительно, шоумен, у меня есть свои ТВ-проекты на одном из питерских каналов; я действительно несколько лет назад вместе с Андреем Макаревичем в течение нескольких месяцев вел программу «Смак», которую сейчас ведет Иван; я, действительно, актер, известный достаточно, ах, впрочем, всегда недостаточно… В прочем? В прочем, как всегда, очень хочу приехать в Израиль.


   

загрузка...
загрузка...

Политика

Общество

Светская хроника и ТВ

Спорт

вакансии программист Python ЛьвовежедневноАдам Левин