От физика Ландау все сходят с ума

От физика Ландау все сходят с ума

Дау и руководитель Института профессор Крупица - киношное воплощение Ландау и Капицы.

Фильм «Дау», в котором дирижер Теодор Курентзис играет знаменитого физика Льва Ландау, снимают уже пять лет. Все это время режиссер Илья Хржановский не подпускал журналистов к съемочной площадке в Харькове - разве что однажды сюда проник один экономический журнал. А уж из газетчиков корреспондент «КП» стал первым. Слухов эти съемки породили немерено. Хржановский, мол, увольняет людей пачками за малейшую провинность. Строит декорации концлагеря, в которых заставляет людей жить. И вообще, дескать, потерял связь с реальностью.

Бюджет «Дау» - за 10 миллионов долларов, ему зарезервировано место в программе Каннского кинофестиваля 2012 года. Что же на самом деле происходит в Харькове?

ТРУСЫ ДЛЯ СЪЕМОК

По прибытии на киностудию меня отправляют на переодевание и стрижку - по писаным законам «Дау» каждый, кто входит на съемочную площадку, должен быть одет по моде того времени. В Институте - огромной декорации, воссоздающей закрытые институты сталинской эпохи, - время течет своим чередом. На дворе февраль 1953-го.

- О, как у нас много работы! - вздыхает гример Ирина, взглянув на мою шевелюру. 20 минут она старательно стрижет мои кудри, и я становлюсь похож на своего дедушку - такой стрижкой он щеголяет на выцветших фото 50-х.

Теперь меня передают в руки художника по костюмам Любы. Первым делом она приносит безразмерные синие сатиновые трусы и белую майку-алкоголичку. В своем белье на съемки нельзя. Понятно, уследить за такими деталями режиссер и реквизиторы не в силах, но здесь все само собой - все приняли правила игры и играют по ним с удовольствием. Нравы тоже соответствут эпохе - на территории Института процветает стукачество, и любое нарушение правил тут же известно Хржановскому либо его ассистентам.

- И что бывает с нарушителями? - спрашиваю.

- Деньгами наказываем, иногда увольняем, - смеется Илья. - А как еще? Телесных наказаний мы пока еще не ввели.

Кажется, ключевое слово здесь - «пока».

Огромное здание Института сделано из пенопласта. Но на вид его не отличишь от настоящего.
Огромное здание Института сделано из пенопласта. Но на вид его не отличишь от настоящего.

ФЕЙС-КОНТРОЛЬ ОТ МГБ

Страж в черной форме сотрудника МГБ у входа в декорации осмотрел меня и остался доволен. Тяжеленное пальто с «горбиком» (обстоятельства давят, так вся интеллигенция в 53-м ходила, по словам Любы), штаны с ширинкой где-то в районе груди, подтяжки и жилет с рубашкой позволяют пройти фейс-контроль. Да, и в серебряном портсигаре - ароматные сигареты без фильтра и две папиросы «Беломорканал».

Со мной - одна из ассистенток режиссера, Вера. Здесь она курирует хозактив - маленькую армию дворников, горничных, буфетчиц и библиотекарш, работающих и живущих в Институте. Они - как и абсолютно все в Институте люди - получают зарплату купюрами 1953 года в спецкассе. Потом могут их обменять на рубли, гривны, доллары или евро по специальному курсу. А могут и не менять: в здешних парикмахерской, булочной, буфете расплачиваются и ими.

Съемочная площадка живет по принципам самообеспечения - есть даже буфет с аутентичными продуктами и аутентичной буфетчицей.
Съемочная площадка живет по принципам самообеспечения - есть даже буфет с аутентичными продуктами и аутентичной буфетчицей.

Декорация Института - огромное здание в форме правильного четырехугольника - вселяет если не ужас, то уж точно почтение. Ничего общего с Институтом физических проблем в Москве, в котором трудился реальный Ландау. Это сталинизм сквозь призму Хармса и Кафки. Первое, что бросается в глаза, - скульптурная композиция на фасаде. На уровне третьего-четвертого этажа из стены растут три позолоченные руки. В левой серп, в правой молот, посередине - в пятерне - человеческий мозг. Из динамиков льется Третья симфония Шостаковича.

В неотапливаемой библиотеке теснятся две сотрудницы местной газеты (выходит еженедельно). В лаборатории двое ученых-биологов истязают лабораторную крысу. И журналистки, и биологи одеты соответствующе. В съемках не первый день перерыв, но жизнь идет своим чередом - и люди изо всех сил делают вид, что перенеслись на 60 лет назад.

Это, конечно же, дурдом. Но попавшие сюда пациентами становятся безропотно.

«В ВОЙНУ ЖАРА СТОЯЛА!»

Мы с Верой подходим к святая святых - двум жилым корпусам. Один занимает Дау с женой и прислугой, в другом - общежитие для ученых.

- Дау сейчас в командировке, жена отсутствует, но, надеюсь, горничная разрешит заглянуть к ним, - говорит Вера.

Массивную дверь открывает пожилая женщина в нарядном переднике. 

- Верочка! Давно вы не заходили. Ой, да вы не одна...

- Да, это корреспондент из центральной прессы, приехал писать репортаж.

Двухэтажные апартаменты Дау обставлены со вкусом - и заграничная мебель, и японская ширма, и цветы в нарядных вазах.

- Лидия Васильевна, не болеете? - участливо спрашивает мой экскурсовод.

- Да что вы, зима-то какая хорошая стоит, - задушевно отвечает Лидия Васильевна. - Уповаю на то, что и лето будет приличным. А то до сих пор прийти в себя не могу от лета, которое в войну было, - жара такая стояла, что у меня сердце из груди выпрыгивало.

Горничная, понятно, импровизирует, имея в виду летнюю жару 2010 года. Мне приходится кивать - как же, помним, сами от зноя настрадались, да и от проклятых фашистов...

Гениальный физик и его жена Кора в своей московской квартире.
Гениальный физик и его жена Кора в своей московской квартире.

БАЦИЛЛА ПЕРФЕКЦИОНИЗМА

Илья Хржановский выглядит как Гарри Поттер и Чикатило одновременно. О съемках рассказывает легко. Да, изначально никто не думал, что все затянется на пять лет. В первый год хотели обойтись бюджетом 3,8 миллиона долларов и съемками в Москве и Питере в настоящих зданиях, к которым имел отношение Ландау. Когда подцепили бациллу перфекционизма, никто и не помнит.

У Хржановского не сложились отношения с профессиональными киношниками - большинство уволили два-три года назад. Профессиональных актеров в том числе.

- Мне твердили - это невозможно, то невозможно... Когда мы рассматривали проект Института, кинопрофессионалы заявляли, что конструкции высотой 18 метров с такой нагрузкой при высокой парусности не выдержат, рухнут. Позвали людей, не имевших опыта работы с декорациями, и все сразу получилось.

Многомиллионный авторский фильм снимается фактически без сценария - им пожертвовали ради естественности. Синопсис, конечно, существует. Например, авторы и исполнители ролей знают, что завтра будут снимать сцену, в которой сотрудники Института осудят отправленного в ГУЛАГ коллегу. Но реплик ни у кого нет. Идет настоящее заседание научного совета, где каждый может проявить себя как угодно.

За три дня на съемочной площадке я так и не решаюсь задать главный вопрос: не боятся ли они, что из всего этого симпатичного сумасшедшего дома на выходе получится пшик? Что думают - все равно никто не скажет. Скорее всего, боятся. С другой стороны, здесь все настолько привыкли к пугающим химерам прошлого (ткни пальцем - и попадешь в одну из них), что страх за результат, похоже, у них совсем на периферии.

Даже не важно, получится у Хржановского кино или нет. Съемки «Дау» уже сами по себе стали символом и квинтэссенцией советского устройства - с вечной тягой к размаху, имперскими амбициями, блужданиями в потемках в поисках своего уникального пути. Поэтому логично, что сам по себе порыв здесь одерживает легкую победу над здравым смыслом, а процесс торжествует над результатом.

На съемочной площадке - одна из массовых сцен. Действие происходит в Харькове, где работал молодой Ландау. Главный герой (Теодор Курентзис) - сидит на мостовой.
На съемочной площадке - одна из массовых сцен. Действие происходит в Харькове, где работал молодой Ландау. Главный герой (Теодор Курентзис) - сидит на мостовой.

Фото Phenomen Films. 

СПРАВКА «КП» 

Дау - гений и распутник 

Судьба нобелевского лауреата Льва Ландау для кино идеальна: жизнь вся из драматических поворотов. Ландау родился в 1908 году в профессорской семье. Школу окончил в 13 лет, к 19 годам опубликовал четыре научные работы. В 1938 году Дау был арестован по подозрению в шпионаже, провел два года в лагерях, из которых его вызволил Капица. 

Как все гении, он отличался странностями. Например, в детстве поклялся себе никогда не пить, не курить и не жениться: брак ничего общего с любовью не имеет. На своей возлюбленной Коре Ландау женился, лишь когда та пообещала, что не будет ревновать к его пассиям на стороне. Беременной жене Дау объявил: «Корочка, я с очень приятной вестью! Сегодня вечером вернусь не один. Ко мне придет отдаваться девушка! Я ей сказал, что ты на даче. Сиди тихонечко, как мышка в норке, или уйди. Встретиться вы не должны. Это ее может спугнуть! Пожалуйста, положи в мой стенной шкаф свежее постельное белье». Когда Дау с любовницей понадобилось белье, из шкафа гордо вышла Кора. Случился скандал, Ландау пригрозил разводом. Но Кора вымолила у мужа прощение...

В 1962 году Ландау попал в аварию. Диагноз: «множественные ушибы мозга, ушибленно-рваная рана в лобно-височной области, перелом свода и основания черепа, сдавлена грудная клетка, повреждено легкое, сломано семь ребер, перелом таза. Шок». Но Ландау выжил. В больнице шведский посол и поздравил его с Нобелевской премией «за революционные теории в области физики жидкого состояния, особенно жидкого гелия». Дау прожил еще 6 лет и умер 1 апреля 1968 года. Кора записала его последние слова: «Я неплохо прожил жизнь. Мне всегда все удавалось».

На основе мемуаров Коры российский Первый канал несколько лет назад снял многосерийный фильм «Мой муж - гений», вызвавший скандал в научной среде. 

загрузка...
загрузка...

Политика

Происшествия

Экономика

Общество