Александр ГАМОВ, Беседовали Любовь и Александр ГАМОВЫ. Фото из архива Нонны Мордюковой. (Публикуются впервые.) (26 ноября 2007)
Нонна Мордюкова: Я могла бы сыграть домработницу олигарха

Нонна Мордюкова: Я могла бы сыграть домработницу олигарха

Нонна Мордюкова. 1970-е годы.

СЛУШАТЬ АУДИОВЕРСИЮ ИНТЕРВЬЮ>>

25 ноября у народной артистки СССР Нонны Мордюковой день рождения. На днях великую актрису проведали наши корреспонденты, которые живут с ней по соседству. Поговорили за жизнь (а Нонна Викторовна сейчас газетчикам интервью вообще не дает), принесли в редакцию два десятка уникальных фотографий...

«Не заглядывайте в кастрюли с супом»

- Нонна Викторовна, нам известно, что весь нынешний год вы писали свою вторую автобиографическую книгу.

- Да. «Казачка» номер два. Закончила, отдала уже в издательство.

- Ждем с нетерпением!

- Неизвестно еще, может быть, для профессионала моя книжка слишком наивна по линии мастерства. Но она новая. Там я рассказываю то, чего не было в первой книге. А теперь отобрали эту бумагу, и я прямо маюсь - нечем заниматься.

- Ну давали бы почаще интервью...

- В основном с телевидения приходят, снимают, но редко. Да я сама не очень... Тяжелое очень дело.

Потом - желтая пресса: все-таки пролезли...

- Как вы определяете, что это именно желтая пресса?

- А кто же, если по закоулкам и кастрюлькам заглядывают: какой суп там кипит? Наташа (сестра Нонны Мордюковой. - Авт.) увидела, как оператор - маленький такой - сгорбатился, в спальню залез и снимает. Наташа возмутилась: «Вы что тут делаете?» Он молча вышел - видно, сделал все, что ему надо.

- Вы сильно обижаетесь на них?

- Очень. Им бы глубже залезть в лифчик женщине или подсмотреть что-то такое, совсем их не касающееся. Они это снимают - аж слюну глотают от счастья.


 

Лучше всего актрисе Мордюковой удаются образы простых русских женщин. Кадр из фильма «Изгой» (1969 г.).
Лучше всего актрисе Мордюковой удаются образы простых русских женщин. Кадр из фильма «Изгой» (1969 г.).

«У меня в сундуках много сюжетов»

- Старые друзья вас навещают?

- Как-то Александр Аскольдов (режиссер знаменитой картины «Комиссар». - Авт.) приходил... Давненько уже. Так, поговорили, чаю попили. Вообще-то он давно живет в Германии. Как бывает в Москве, навещает меня.

- А Никита Михалков вам часто звонит?

- Нет. Мы дружим с ним, любим друг друга, как говорится, на расстоянии. Он очень занятой человек. И кино снимает, и на телевидении выступает.

- Вы за ним следите?

- Я ни за кем не собираюсь следить! Газеты читаю, телевизор смотрю - Михалковы всегда на виду.

- Вы как-то нам сказали, что хотели бы сняться в фильме и сыграть современницу. Но не сказали, кого именно.

- Ну как это кого? Надо сценарий иметь. Напишите сценарий. Я же не смогу написать - я другой профессии.

- Ну пенсионерку вы бы хотели сыграть или продавца какого-нибудь?..

- Такого выбора не существует. Самое главное не то, кто она - пенсионерка или трактористка. Главное - сама вязь сюжета. А так - какую шляпку надеть: ХVIII века или, наоборот, фартук дворничихи - не имеет значения.

- И что, разве нет сюжетов?

- Сюжетов уйма! Но ведь не каждый мне подойдет. Я ж не буду играть в фильме про бандитов. Мне другое нужно.

- Например?


 

Эпизодическую роль Глафиры Огреховой в фильме «Журавушка» (1969 г.) Нонна Мордюкова (на снимке крайняя справа) сделала одним из самых ярких образов этой ленты.
Эпизодическую роль Глафиры Огреховой в фильме «Журавушка» (1969 г.) Нонна Мордюкова (на снимке крайняя справа) сделала одним из самых ярких образов этой ленты.

- Ну вот один сюжет. Живут эти, как их, олигархи. А их домработницы - из деревень окрестных. И они создали свой мирок в жизни. Вплоть до того, что скинулись и соорудили себе мазанку такую и собираются в свободное время. Там они и разговоры ведут, и на балалайке играют, и песни поют... Тянет их к той жизни, где молодость прошла. Когда жили все вместе, одними интересами. Верили: да здравствует, да здравствует! - и все будет хорошо...

- Что, действительно есть такое?

- Да, говорят. Рассказали добрые люди. Но когда это не написано, то все это - воздушный шар. На самом деле в жизни изобилие тем, но то, что предлагает сейчас кино и телевидение, - не мое. Не по моим убеждениям, может, не по моим природным данным. В запасниках много образов, руки чешутся написать - прямо хоть за третью книгу берись.

- Образы из жизни или плоды фантазии?

- Да вот пошла как-то к подруге, а у них в подъезде лифтерша - такая странная старушка: лифт пустит - и бегом в свою каморку, то за кровать, то за кресло спрячется. От людей скрывается. У нее кисет в руке, и она оттуда что-то достает и грызет. Хрум, хрум, хрум. Ни на кого не смотрит. Меня прямо с ума сводила.

И наконец-то однажды подруга ее окликнула: «Дуся!» Она: «Га?» Я говорю: «Чего все время грызете вы? Фасоль, что ли?» «Какая фасоль? Это кофе. Зерна». Какая старушка! Какое надо сердце иметь, чтоб грызть все время кофейные зерна. Спрашиваю: «Что ж вы бегаете все время от людей? Все шныряете и шныряете?» Она говорит: «Да мне как-то неловко». «А чего неловко-то?» - «Дык все живу да живу, живу да живу!» Разве это не образ? Она стесняется того, что ей 95 лет, слишком долго живет! Ну разве это не гениально?

Это я говорю к тому, что материала столько в себе, что неизвестно, в какой сундук руку запускать. И где это те охочие, которые хотели бы видеть меня в какой-нибудь роли? Это сейчас очень сложно... Но я на это трагически не смотрю...

- Вы снимались у потрясающих режиссеров - Михалков, Бондарчук, Аскольдов... А были такие, с кем очень хотелось бы поработать, а не получилось?

- Я хотела бы сняться у режиссера Андрона Кончаловского. Да-а! Он всегда был для меня желанной загадкой. Как режиссер.

«...И тратила на съемках душу»

- А чем объяснить, что столько фильмов с вашим участием показывают по телевидению?

- А я скажу. Не сочтите за хвастовство, но я просто уже научно понимаю, что не зря тратила свою душу на съемках. Я была очень-очень органичной, старательной, реальной женщиной на экране. Может, если б мне дали Анну Каренину, я была бы смешна. И поэтому я от нее и отлынивала - мне предлагали сыграть в учебной постановке. А там, где идет разговор о вот таких бабках, дедках да тетках, там-то я сильна! И там уже лучше меня никто не сыграет.

А из кого народ наш состоит - из таких работяг. У меня в книжке описана девочка - в школе на последней парте сидела, худенькая такая, голодненькая, как все. Из бедной-бедной многодетной семьи. Колхоз, немцы только что ушли, школу открыли. У нее вместо портфеля торбочка холщовая, а на ней пучок калины булавкой пристегнут. Она выходит к доске, подняла головенку свою, читает стихотворение Некрасова. Помню только последнюю строчку: «Как на соху налегая рукою, пахарь задумчиво брел полосою...» И так она слово выделила, протянула: «...заду-у-умчиво». Потому что тяжко крестьянину: опять поздно весна пришла, опять неурожай будет. У девочки слезы на глаза навернулись. А учительнице не понравилось, что она именно на этом слове акцент сделала.

- И что это за девочка?

- Ну-у... Это я была. Приписала все другой - а то хвастовство выходит. Но это не вранье - мы все такие были. Вот такие люди - как крестьянин из стихотворения, как такие девочки - меня задевали.

- Так, может, прав был Аскольдов, когда, вспоминая о съемках «Комиссара», сказал: «Мордюкова - самородок, не надо было ее мучить режиссерскими задумками, а надо было снимать такой, какая она есть»?

- Да нет, меня тогда совсем не мучили. Но это не значит, что в картине я ничего не играю, а изображаю саму себя. Я фильм «Комиссар» по-другому представляла. Революция - это ж можно как сильно сделать! А приехали в экспедицию, нет и нет пафоса. Все какие-то мы то в грязи, то в песке. И все никак у меня не получается - чтоб была как настоящий комиссар! И картина какая-то не революционная. Думаю: а где же все, чему нас приучили в школе, к чему мама приучала? И только теперь мы понимаем, какой был провидец Аскольдов. Он снимал фильм о несовершенной революции, об изнанке, несозидательной ее стороне.

- А почему-то всегда казалось, что вы, наоборот, революционерка. Что вы по натуре за советскую власть.

- Нет. В картине я такую и играю - революционерку, только мне нужны были определенные краски. Их все не было и не было. И так я зачуханная и иду в конце картины с рваным мокрым знаменем. В этом и есть гениальность Аскольдова: в жизни все не так, как люди потом представляют.


 

В фильме «Комиссар» (1967 г.) Нонна Викторовна (она в центре, примеряет выкройку) играла вместе с Раисой Недашковской и Роланом Быковым.
В фильме «Комиссар» (1967 г.) Нонна Викторовна (она в центре, примеряет выкройку) играла вместе с Раисой Недашковской и Роланом Быковым.

«Меньшикова нашла я»

- А есть какая-то роль, которую хотелось бы сыграть заново - по другому, лучше?

- Нет. Я со своими ролями справилась. Другое бы что-нибудь сыграть. Камера тянет. И подумать, поразмыслить. Что-то от своей руки написать. У меня же все роли оснащены моей литературой.

- Это как?

- Ну, например, картина «Журавушка». Алексеев - известный писатель, казалось бы. Так он одну роль написал тонко выточенным карандашиком - героиню, которую играет Чурсина. А Глафиру Огрехову, которую я должна была играть, - так себе. Просто ворует яйца на птицеферме, целиком глотает и дом построила на ворованное. А снимал мой приятель, Николай Москаленко, это была первая его картина... «Ты меня лишишь профессии, если откажешься». Я так рыдала, так не хотела эту роль!.. Уже были под Горьким (ныне Нижний Новгород. - Авт.), выбирали натуру. А я лежу, телогрейкой накрылась - рыдаю! Говорю: «Коля, ну не хочу я эту заразу играть!» А он говорит: «А ты сделай из нее не заразу! Ты же умеешь!» Я всхлипнула последний раз, взяла - и к чертовой матери все переписала. Так она чуть не самой любимой ролью в жизни стала.

- А еще какую роль сами доделали?

- Все.

Сестра Наталья Мордюкова:

- Я свидетель - она на полях сценария всегда что-то подписывала себе. И результат получался отличный. Даже если сценарий был слабый. Кстати, бывало, что актеры только из-за Нонны соглашались сниматься. Например, Меньшиков - в «Маме». Так и сказал. Они хохотали все время, пока шли съемки...

- Вы же с ним вместе уже снимались до этого - у Михалкова в «Родне»?

- Так я и заметила его тогда и, можно сказать, притащила в фильм. Мы готовились к съемкам, исполнители на все роли были утверждены. Не было только парня на роль старшего сына бывшего мужа героини, которого она упрекает в том, что бросил спивающегося отца.

И вот пересматриваю фотопробы... и вдруг попадает маленькая фотография - такая, на паспорт, с беленьким уголком. Что-то меня зацепило. Спрашиваю у Никиты: «Этого парнишку видел?» Он - Тасе, помощнице: «Это кто?» Она: «Студент театрального училища». - «Завтра приводи на фотопробы».

- А вот последний эпизод в той же «Журавушке» с вашим персонажем - с чернобуркой. Откуда, из какого сундука достаете такие яркие штрихи?

- Отовсюду! В жизни материала уйма! Ну вот случай с Риммой Марковой. Снимали фильм «Родня». Чего-то у меня день не заладился, ничего не получалось, настроение отвратительное. Эпизод не досняли, я ушла к Римме. А она с занятий по карате идет.

Это у нас в Театре киноактера придумали: чтобы те, кто, несчастный, работы не имеет, не плакали, пригласили лучшего каратиста Москвы. И все бабы - тетки и молодежь - занимаются этим карате. И они худеют, румяные стали такие, хорошие!

Римма приходит - такая тоненькая, - кладет свою амуницию, села: «Ну что?» Я говорю: «Не клеится». А она мне: «Ходи на карате!» Я Никите назавтра сказала: «Вот закончу сниматься - пойду на карате». Он так хохотал!

«Моя зона - это праздник»

- Нонна Викторовна, многие люди, в том числе и артисты, бывает, сетуют на тяжелую жизнь. Причем и бедные, и богатые. Почему Мордюкова никогда не жалуется?

- А черт его знает! Я не жалуюсь. Я констатирую.

- И не констатируете никогда, что вам плохо. Как ни спросим вас, как живете, всегда отвечаете: «Нормально».

- Так нормально! Жаловаться... А какой смысл? Ну ладно, будет одноразовый какой-нибудь укол, может, пшена принесут или еще что-нибудь... Мне и так ни с того ни с сего 100 тысяч прислали из Союза кинематографистов. Потом 4 тысячи прислал как-то Юрий Михалыч Лужков. Я им благодарна за внимание. Правда, все улетает быстро.

- Кстати, вашу первую книжку, кажется, недавно переиздали?

- Да, три тысячи экземпляров отпечатали.

- Гонорар хоть хороший получили?

- По пять рублей с экземпляра.

- Вот цены опять подпрыгнули. Вас это задевает?

- А как же, конечно. Мы так же недовольны повышениями цен. И так же пугаемся: что дальше будет? Но не выносим это за ворота. У нашего народа всегда так: кто бедный - кому не хватает от пенсии до пенсии - они молчаливо себя ведут: они не знают, что делать. Они в растерянности. А кто не бедный, тот на эти скачки не реагирует, для них это мелочи.

- И все же что бы вы посоветовали людям: что делать, как не поддаваться унынию?

- Да как не унывать? И так все ясно. И вам ясно, и им ясно. Что переживаем очередное горе. Не хотела бы я говорить лозунгами - мол, давайте, товарищи, держаться. Они - советуй-не советуй - будут унывать все равно, но молча.

- Нередко простые люди обращаются к знаменитостям с просьбами о помощи, о поддержке. А вы играли сильных женщин, да и по жизни - стойкий человек. Вам бывают такие звонки?

- А вы знаете, чаще всего не звонят, они пишут. Что видели меня по телевизору, в газете, в кино. Как по улице шла. Люди все - начиная от генерала и кончая простой-простой киоскершей, бабушкой старенькой, - считают, что моя зона - не для жалоб. Что актеры - это носители праздника. Не важно, я это или другая артистка. Мы несем в себе какое-то такое оптимистическое настроение. Мы как будто бы предназначены для оптимизма. Для того чтоб выдержка была, чтоб пережить любые трудности.

загрузка...
загрузка...

Политика

Экономика

Общество

Светская хроника и ТВ

Спорт