Особенности существующего миропорядка таковы, что война в одной точке планеты неизбежно влияет и на конфликты в другой. Яркий пример – взаимосвязь войн в Иране и Украине, потому что и там, и там фактически одни и те же участники: иранские дроны Россия запускает в Украине, а США пытается «урегулировать» конфликты и в Иране, и в Украине.
Как война в Иране может повлиять на войну в Украине, в частности на американскую и европейскую помощь Киеву, почему эти войны связаны и какие плюсы и минусы от этого для Украины, журналист Коротко про узнавал у политолога Олега Саакяна.
Украина стратегически выигрывает от противостояния на Ближнем Востоке
– Как война в Иране может быть связана с Украиной, как одно влияет на другое?
– Только через контекст международной безопасности и международной торговли. На нас влияет цена на нефть. В отрицательном смысле это незначительно влияет и на Россию, но в положительном значении – это перетекание оружия, и, соответственно, создание локальных дефицитов, и повышение цены на оружие.
Далее, эта связь есть с точки зрения деструкции мирового порядка, потому что мы видим, что с ситуацией на Ближнем Востоке абсолютно не может справиться ни ООН, ни все структуры, связанные с этим. Да и весь мир, который строился на монополярной ориентировке на Соединенные Штаты, тоже ничего не может сделать. Европа не стала участвовать на стороне Соединенных Штатов, и даже страны Персидского залива, находясь под постоянным огнем Ирана, тем не менее, не спешат присоединяться к Соединенным Штатам и Израилю. Поэтому взаимозависимость обеих войн здесь присутствует лишь косвенно через глобальные тренды и процессы прямого перетекания.
– К этим двум войнам так или иначе причастны Соединенные Штаты. Изменилось ли их отношение к Украине с начала войны в Иране и как?
- Ну, прежде всего, они в совершенно разных ролях причастны к Ирану и Украине. В случае российско-украинской войны при администрации Трампа это скорее посредник, который пытается достичь прекращения огня любым, в частности, неприемлемым для Украины образом.
В случае Ближнего Востока, Соединенные Штаты являются активно атакующей стороной. Поэтому понятно, что это совершенно разные роли, совершенно разные модели взгляда и разный спектр интереса и степень причастности.
Говоря об изменении отношения к Украине, я не думаю, что оно произошло и что оно зависит от ситуации на Ближнем Востоке, с точки зрения администрации Трампа. Понятно, что для международного сообщества война на Ближнем Востоке в контексте роли и влияния Украины стала моментом признания роли субъектности Украины как донора безопасности, а не только ее получателя. Имеется в виду тема технологических и технических решений по противостоянию "шахедам", о которых Украина предупреждала и предлагала еще задолго до этой операции, и, наконец, к помощи, за которой они сейчас обращаются.
– То есть это плюс для Украины от войны в Иране?
– Да, бесспорно. Если говорить о политических выгодах для нас, то стратегически мы от нынешнего витка противостояния на Ближнем Востоке выигрываем. Ведь фиксируется, что поддержка Украины зависит не от минутного хайпа, это серьезный и постоянный процесс.
Ну вот сейчас внимание Запада переключилось на Ближний Восток. И что, разве от этого программы поддержки Украине закончились или уменьшились? Или их пересмотрели? Опять же – нет. Потому что мы четко вписаны в бюрократическую, политическую, финансовую, экономическую безопасность и логику Запада. И поддержка Украины строится не на эмоциях, а на четком расчете и на принятых программах и проектах. То есть это уже абсолютно рациональное партнерство и поддержка. Как и роль Украины, которая поднялась как донора безопасности.
Так же, как и осознание того, что мы находимся в глобальной войне, где опыт Украины уникален и важен для партнеров, потому что как раз Иран и вся «коалиция негодяев» хорошо учатся в России.
Украина уже не государство-клиент, а государство-партнер
– А как Киев может все это повернуть себе на пользу?
- Пользоваться этим как аргументом для усиления сотрудничества. К примеру, у нас есть дефицит на ракеты PAK-2 и PAK-3 для Patriot, и можем просить у западных партнеров поставить нам альтернативные средства поражения для того, чтобы решать ту же задачу.
Отнсительно дронов и других технологий из Украины мы можем просить союзников помощи для создания инфраструктуры по их производству, для того чтобы капитализировать и конвертировать этот украинский ресурс. То есть это вопрос создания целого цикла инфраструктуры взаимодействия, сотрудничества на взаимовыгодных условиях и интеграции с Украиной целого ряда заинтересованных сторон.
В конце концов это вопрос мирового порядка и систем коллективной безопасности, который вновь актуализируется. То есть это позволяет Украине актуализировать себя в другой роли, что мы уже не государство-клиент, а государство-партнер. У которого тоже есть чему поучиться, к чему прислушиваться и есть в чем сотрудничать. Другими словами, ситуация на Ближнем Востоке повышает украинскую субъектность.
- Наряду с этим у войны в Иране есть очевидные минусы для Украины: это отвлечение от помощи Украине, уменьшение американских вооруженных возможностей, которые тратятся на войну в Иране, и снятие нефтяных санкций с России…
- Это, конечно, отнимает внимание. Но станет ли от этого меньше поставок оружия? - Нет. Приоритет поддержки Украины и ценность украинской безопасности, с точки зрения обеспечения мировой стабильности, также не уменьшились.
Говоря о снятии санкций с России, то да, частично снятие этих санкций происходит. Но даст ли оно России сейчас получить сверхприбыли? Опять же – нет. Потому что, во-первых, какая из стран сейчас на пиковом росте цены на нефть будет скупать нефть в больших объемах? Никто. Все страны, напротив, сейчас уменьшают количество закупок нефти и покупают ее исключительно в той мере, в какой это необходимо, чтобы поддержать свои запасы. Но никто сейчас не будет закупать ее массово. Россия может получить немного больше денег, но при уменьшении общего объема рынка нефти.
Во-вторых, ни Европа, ни G7, ни Британия - никто не собирается снимать санкции. Соответственно, корабли "теневого флота" России и дальше можно арестовывать. А это значит, что с ростом общемировой цены будут расти и цены на российскую нефть. Иначе ее не будут покупать.
И в третьих, как только ситуация завершится, все санкции будут возвращены назад. Это вопрос недель, даже не месяцев. Ибо для того чтобы их отменить, Трампу необходимо все это протянуть через Конгресс. А этого не удастся сделать, потому что в США промежуточные выборы в Конгресс на носу. Соответственно, мы можем получить потом возвращение этих санкций и даже в более жестком варианте.
Тем более, что и мировые рынки отреагируют на разблокировку Ормузского пролива, которая состоится в течение недель, возможно месяца, резким падением цены на нефть. То есть никто не будет сейчас, понимая, что все это вернется, переориентироваться на долгосрочные закупки нефти у России. Это просто нереально и нерационально.
Сейчас выходить на переговоры с Россией, с точки зрения американцев, – некстати
– Может ли рост цен на нефть через Иран косвенно ускорить отказ Европы от российской энергии?
– Нет, я не думаю, что это особенно ускорит этот процесс. Я думаю, что здесь все будет происходить достаточно планово. Единственное, что может ускориться, это возвращение к ядерной энергетике, например в Германии, и к определенной дополнительной диверсификации энергоносителей. Но, опять же, я не думаю, что это будет столь стрессовая ситуация и столь долговременная, которая критическим образом на это повлияет.
– Владимир Зеленский сказал, что переговоры о мире между Украиной, США и Россией перенесены на следующую неделю. Значит ли это, что тема Украины стала менее приоритетной для союзников?
– Бесспорно, для Штатов тема переговоров по российско-украинской войне сейчас менее приоритетна, чем ситуация на Ближнем Востоке. Там сейчас нет никакого даже промежуточного результата.
Поэтому выходить на переговоры с Россией было бы, с точки зрения американцев, неуместно. Поэтому переговоры несколько переносятся. И это для нас очень хорошо, потому что для нас чем меньше имитаций в переговорном процессе, тем лучше, потому что у таких переговоров нет никаких перспектив.