Александр Ширвиндт: Я не могу позволить себе вызывать сострадание или усмешку

Артист отметил юбилей - полвека работы в Театре сатиры.

В 1970 году Александр Ширвиндт пришел на роль графа Альмавивы в легендарный спектакль "Безумный день, или Женитьба Фигаро". Первоначально графа играл Валентин Гафт. И, как вспоминают очевидцы, их дуэт с Андреем Мироновым - Фигаро был восхитительным. Но просуществовал недолго из-за скандала между режиссером спектакля Валентином Плучеком и Гафтом. "Вы никакой не граф, - орал Плучек. - По сцене ходит шпана!"

Играл анти-Гафта

- Валя, конечно, не был шпаной. Но он в любой своей роли искал социальную подоплеку, - рассказывает мне Александр Ширвиндт. - Так было принято в "Современнике". Тогда вся жизнь левой интеллигенции состояла в том, чтобы в подтексте, полунамеком показать свое скрытое несогласие с властью. Если в открытую сказать ничего нельзя, будем держать фигу в кармане.

Когда Валя ушел из спектакля, триумвират, состоящий из моих ближайших друзей - Андрюши Миронова, Марка Захарова, Миши Державина, уговорил Плучека (главного режиссера Театра сатиры. - Ред.) переманить меня из другого театра. Я тогда работал на Малой Бронной. Мой ввод в этот мощный спектакль, да еще на место Гафта, проходил катастрофически. Было всего три репетиции. Я играл как в тумане. Но со временем опсовел, поменял рисунок роли, стал играть анти-Гафта. У меня социальная тема была полностью исключена, осталась только эротически-половая.

- Потом у вас были яркие роли: Министра-администратора в "Обыкновенном чуде", Добчинского в "Ревизоре", Молчалина в "Горе от ума", Несчастливцева в спектакле "Счастливцев-Несчастливцев"… Было много и других спектаклей-шедевров, но в то же время выходили довольно странные постановки, вроде "Бремени решений" про Карибский кризис по пьесе Федора Бурлацкого…

- Ты все-таки не забывай, это были 70 - 80-е советские годы. Валентин Плучек решил, что Театру сатиры нужно острое политическое произведение. Андрей Миронов играл президента Джона Кеннеди, Рая Этуш - его жену Жаклин. Алена Яковлева - Мэрилин Монро, Александр Диденко - Фрэнка Синатру - мы ни в чем себе не отказывали… Державин, как это ни смешно, был министром обороны США Робертом Макнамарой. Я - пресс-секретарем Кеннеди Пьером Сэлинджером. А Спартак Мишулин - начальником Объединенных штабов армии генералом Тейлором. Кроме Державина и Мишулина, играли множество и других участников "Кабачка "13 стульев", что, конечно, злило Плучека. Зал шептал: "О! Пан Ведущий!" - на Державина. Потом появлялся Мишулин - генерал Тейлор, - а зал: "О-о-о! Пан Директор!" После премьеры вышла статья в газете со смешным заголовком - "В Театре Сатиры силами "Кабачка "13 стульев" был решен Карибский кризис".

Но то, что происходило на сцене, было еще смешнее. Идет заседание в Овальном кабинете Белого дома. Кеннеди-Миронов спрашивает, на какое число назначена бомбардировка Кубы? Мишулин ему докладывает: "Господин президент, борбан… бонбар…". "Бомбардировка" он выговорить не мог. На следующем спектакле мы ждали только этого момента. Но и Спартак готовился. Принес тетрадку в клеточку, в которой большими буквами написал "бомбардировка". Так и заходил с советской школьной тетрадкой в Овальный кабинет. Наступает ответственный момент: "На 9 июня назначена бом… бом… бом…" Пока он бился со словом "бомбардировка", мы, давясь смехом, уползали со сцены. А как закончилось, знаешь? На следующем спектакле, когда мы внутренне были готовы к ответу Спартака, он вдруг сказал: "Господин президент, на 9 июня назначен… бомбовый удар по Кубе". От неожиданности - опять все ушли.

"Женитьба Фигаро" была одним из самых популярных спектаклей Театра сатиры. А когда в 1974 году вышла телеверсия, игру Ширвиндта, Веры Васильевой и Андрея Миронова оценила вся страна. Фото: Кадр из фильма

Медийный ценз таланта

- Сегодня собрать звездный состав в одном спектакле, как раньше, наверное, невозможно. Актеры заняты в кино, на телевидении.

- Во-первых, раньше не было никаких "звезд". Были интриги, любимцы или любовницы главного режиссера. Были артисты-гении и середнячки. Но "звезд" не было. Никому, даже великим, в голову не могло прийти о себе такое сказать. Скромнее человека, чем Анатолий Дмитриевич Папанов, в театре не было. Он на машине к театру не подъезжал. Оставлял ее в переулках и шел пешком, надвинув кепку на брови, надев дешевые пластмассовые темные очки. Лишь бы не узнали.

Во-вторых, ни одна киностудия не могла заключить с нами договор без разрешения театра. Со студий приходили письма: просим в свободное (!) от репетиций и спектаклей время отпустить актера N на съемки. Кому из молодых актеров сегодня это расскажи, они будут ржать. Артисты тогда все-таки больше думали о творчестве, чем о размере гонорара. И это, поверь, не старческое брюзжание.

Понятие "звезда" появилось с приходом медийного ценза таланта. Сидит в телевизоре длинноногая дива и рассуждает: "Нам, "звездам", бывает очень трудно". Это паранойя дает страшный крен, искаженную проекцию на театр, на спектакли, на творчество. Поневоле начинаешь думать о том, что зритель хочет прийти на "звезду", а не на спектакль. Слава богу, у нас в театре так называемые медийные лица совершенно не звездоподобные в плане поведения.

Снаряды рвутся на каждом шагу

- Недавно пронеслась новость о вашем скором уходе с поста худрука Театра сатиры…

- Все правильно. Мне все-таки 86-й­ год пошел. Практически все мое окружение, с которым я начинал, с которым прожил лучшие годы, ушло не только из театра - из жизни. Снаряды рвутся на каждом шагу. Слава богу, меня пока никто не гонит. Да и я никуда не бегу, но прикидываться молодым не хочется. Я все-таки помню, что когда-то был похож на мужчину.

- Ну не кокетничайте. Вы и сейчас интересный мужчина…

- Отдаленно его напоминаю. Есть два момента, которых я категорически не могу себе позволить, - дождаться, когда стану вызывать сострадание или усмешку.

- Вы помните, как уходил из театра 90-летний Валентин Плучек…

- Это был край. Вот он вызывал и сострадание, и усмешку. Досиживать до этого ни в коем случае нельзя… Я как-то посчитал, что тринадцать московских худруков, которым между 80 до 90 годами, суммарно старше города Москвы. Скажи - впечатляющая цифра.

- Впечатляющая. Но почти все они свое кресло занимают до конца. Хотя среди руководителей театров дураков нет, они все понимают. Но не уходят…

- По разным причинам. Мудрейшая Галочка (Галина Волчек. - Ред.) - вот кто пример служения театру. Ради "Современника" она порушила себя как актрису. В одном из последних интервью проговорилась: мол, в инвалидном кресле, но до конца. Единственная проблема - трудно каждый день приезжать в театр. Поэтому нужно найти кого-то, кто бы сидел вместо нее в ее кабинете. Такая была у нее маниакальная заряженность "Современником". То же с Марком Захаровым, создавшим когда-то потрясающий "Ленком". А Татьяна Доронина, замечательная актриса и очень упертый человек, создала МХАТ им. Горького. Я не говорю про качество ее спектаклей, но если ты создал театр, как собственное дитя, ты его не можешь бросить, не можешь уйти. Что касается меня, я в кресле худрука возник в общем-то случайно. По требованию коллектива два дня меня окучивали: мол, посиди, пока не найдем кого-нибудь путного. С этой идеей - посиди-подберем - сижу вот уже 20 лет.

- Сколько раз за это время вам хотелось уйти?

- Я и сейчас хочу каждую секунду.

- Как итог - эти 50 лет в Театре сатиры были для вас счастливыми?

- Разными они были. Но одно могу сказать: пролетели как миг. И чем дальше, тем быстрее.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Александр Ширвиндт: "Я испортил жизнь только одной женщине!"

Народный артист и худрук Театра сатиры написал, как он говорит, "книжечку". Называется "Проходные дворы биографии".