Недавно солист балета Большого театра Павел Дмитриченко получил шесть лет строгого режима. Суд признал его организатором нападения на худрука Сергея Филина. Его подельник-рецидивист, который и плеснул кислотой в лицо Филину, сел на 10 лет. Закончилась детективная "мыльная опера", за которой вся страна следила долгие месяцы. В ней - и попытки Павла Дмитриченко оправдаться с намеками на авторитарность Филина, и его неравнодушие к женскому полу (к слову, не совсем типичное для современного танцовщика). И заявления Николая Цискаридзе, которому "безумно жаль Пашу". И комментарии Парфенова о преступной группировке, торгующей билетами в Большой. "Ну и осиное гнездо! Раньше-то такого не было!" - воскликнут иные читатели. Спешим их разуверить: было, было. Разве что кислотой друг друга не поливали.
|
Ленин требовал его закрыть
В дореволюционные времена Большой театр был элитным учреждением культуры. Труд артистов оплачивался весьма неплохо - до нескольких тысяч рублей золотом, и администрация довольно успешно руководила творческим коллективом. Все изменилось после октябрьского переворота. Во время Гражданской войны 27 сентября 1920 года появилось заявление коллектива Большого "о невозможности работать с комендантом театра". Направлено оно было секретарю президиума ЦИК Авелю Енукидзе. Почему именно ему - даже не члену ЦК РКП(б)? Просто он очень любил театр, а точнее - балерин.
|
В упомянутом заявлении просители писали: "В нашу театральную среду служащих затесался крайне нежелательный элемент в виде "коммуниста" коменданта театра Снегирева. Это тип отъявленного негодяя, жулика, бабника, пьяницы, а главное, спекулянта, порочит нашу честную среду служащих. Нажил большие деньги, скупая и перепродавая театральные билеты…"
Ничего не напоминает? Слухи о разборках в Большом дошли и до вождя мировой революции, который потребовал его вообще закрыть. Правда, по чисто экономическим соображениям. И уже создали ликвидационную комиссию. Но потом Сталин тормознул процесс. "Отец народов" в отличие от Ильича театр любил.
Самосуд над дирижером
С 1915 года в Большом театре хормейстером, а затем дирижером работал Николай Голованов. Его несколько раз увольняли - по требованию артистов, конкурентов-дирижеров или партийной организации... Но каждый раз возвращали обратно - театр нуждался в выдающемся дирижере.
Но в 1936 году Платон Керженцев, возглавивший Комитет по делам искусства при Совнаркоме, написал Молотову и Сталину письмо: "Внутренняя жизнь театра была чрезвычайно осложнена атмосферой подхалимства, кумовства и "равнения на сильных", тот факт, что большинством опер в Большом театре дирижировал Голованов, привел к большой зависимости от него всех артистов-исполнителей". В заключение чиновник рекомендовал освободить Голованова и назначить вместо него Самуила Самосуда. Сталин поставил резолюцию: "Не возражаю".
Однако Голованов был человеком не только талантливым, но и амбициозным. В прошлом году была рассекречена записка зампреда Комитета по делам искусств Якова Иосифовича Боярского-Шемшелевича Сталину и Молотову о беседе с Головановым 9 апреля 1936 года. Он приводит следующие слова Голованова: "Я удивляюсь, что ряд членов Политбюро мне лично говорили, что я лучший дирижер, а теперь вдруг оказался негодяем. Если не будет указана причина моего увольнения, то мне остается только сделаться шофером или покончить с собой. Я покончу с собой и оставлю такое письмо, которое заставит вас призадуматься… Пусть знают в Европе, как у нас обращаются с художниками".
Голованова со временем в Большой снова вернули, а вот Боярского-Шемшелевича расстреляли.
На деревню Суслову
Традиция артистов Большого театра чуть что жаловаться в ЦК КПСС, а также министрам и прочим влиятельным людям сохранялась долгие годы. Если в 1943 году группе артистов удалось-таки "свергнуть" Самуила Самосуда, то через 30 лет подобная попытка, на этот раз в отношении Юрия Григоровича, не удалась. Он был балетмейстером и худруком Большого несколько десятилетий.
Секретарь ЦК КПСС Михаил Суслов был крайне озадачен, получив 3 апреля 1973 года анонимку от артистов Большого театра: "За восемь лет работы в Большом театре Григорович не поставил ни одного нового балета… По совершенно непонятной нам причине Григорович одновременно занимает две разные должности: художественного руководителя и главного балетмейстера… Такое должностное совмещение создало Григоровичу возможность занять позицию диктатора. Пользуясь своим служебным положением, он позволяет себе быть грубым, бестактным, черствым, создает нервозную обстановку в работе... С приходом Григоровича в коллективе поощряется гомосексуализм..." В заключение, само собой, артисты предлагали отнять у Григоровича должность худрука.
Суслов никаких заданий относительно "гомосексуализма" не дал, а остальные факты поручил проверить. В секретной справке, прилагавшейся к письму, было отмечено, что "должность художественного руководителя в штатном расписании отсутствует", а за 8 лет Григорович поставил 11 балетов: четыре своих и семь - других авторов. Его балет "Спартак" к тому же получил Ленинскую премию.
С тех пор прошло сорок лет. Силен Большой своими традициями...