Александр НЕЧАЕВ (22 августа 2011, 17:43)
Татьяна Догилева: В смерти Лены Майоровой виноват ее муж

Татьяна Догилева: В смерти Лены Майоровой виноват ее муж

14 лет назад трагически погибла одна из главных звезд российского кино.

23 августа 1997 года к главному входу театра Моссовета на большой Садовой подбежала женщина. Ее платье полыхало, лицо и руки были сильно обожжены. Женщина истошно кричала: "Спасите меня, спасите!" Выбежавшие на шум сотрудники театра сумели потушить огонь.

И с ужасом узнали в едва не сгоревшей на их глазах женщине Елену Майорову — приму МХАТа и одну из главных звезд российского кино. Когда Майорову везли на "скорой" в Институт Склифософского, она была еще жива. Но 85 процентов ее тела занимали сильные ожоги. Спустя несколько часов актриса скончалась в реанимации. Все это время она была в сознании.

Страшная смерть Елены Майоровой дот сих пор остается загадкой. Неизвестно, стала ли она результатом самоубийства или несчастного случая. В гибели артистки принято винить алкоголь — мол, в последние годы жизни она много пила. Также немало написано про несчастную любовь Майоровой к актеру Олегу Василькову, с которым она изменяла своему мужу художнику Сергею Шерстюку. Однако в этой истории все далеко не так однозначно. Именно семью Майоровой считает виноватыми в смерти Майоровой Татьяна Догилева, которая согласилась дать интервью "Комсомолке" накануне годовщины смерти своей лучшей подруги.

- С Леной мы в одно и то же время учились в ГИТИСе на разных курсах, но общаться начали позже, - начинает Догиолева. - Так получилось, что мы с ней часто пересекались на пробах. Какие-то роли доставались ей, какие-то мне. Я переживала, если роль уходила Лене. Но потом смотрела на ее работу в фильме и ловила себя на мысли: "Я бы так не смогла".Затем нас очень сблизила совместная работа в "Забытой мелодии для флейты" и особенно в спектакле "Орестея" Петера Штайна, где Лена играла Афину, а я Электру. С этим спектаклем мы объездили всю Европу. И за границей все свободное время проводили вместе. Именно тогда мы и подружились. С тех пор у нас друг от друга секретов не было.

- Майорова часто делилась с вами своими переживаниями?

- Если было что-то действительно серьезное, то всегда. Но, знаете, она была из таких людей, которые поплачут, стиснут зубы и скажут себе: "Ничего, прорвемся". Ей тяжело давались эти слова, но она в них верила. И до поры ведь они помогали.Правда, что в последние годы ее преследовал какой-то злой рок?Можно и так сказать. В 90-е у всех актеров ушла почва из-под ног. Кино кончилось, в театре платили копейки даже примам. Нам с Леной в этом смысле повезло — без работы мы не остались. Но приходилось в буквальном смысле вкалывать. Роли, разумеется, мы не выбирали. А Лена была человеком, крайне беспечно относившимся к деньгам. Она всегда занимала даже не очень хорошим знакомым существенные суммы и никогда не требовала возврата. Как-то раз за 25 тысяч долларов (сумасшедшие в то время деньги!) купила таймшер в Испании. В результате настал момент, когда она осталась без гроша. Она это осознала и испытала изумление. "Таня, представляешь, денег больше нет!" - сказала она мне. "Ну а как же заначка? У меня вон 200 долларов на черный день всегда припасены" "Заначка?" - удивленно произнесла Лена. Необходимость откладывать деньги стала для нее полной неожиданностью.

- Но вряд ли финансовые трудности были самыми весомыми проблемами в ее жизни.

- Проблемой было не отсутствие денег, а та ответственность, которая лежала на Лене. Она была единственным кормильцем в семье. Ее муж Сережа Шерстюк, сын генерала и успешный в советское время художник, после 1991 года перестал быть восстребованным. Счета, крупные и мелкие покупки, содержание Сергея и его матери — все это оказалось на ее плечах. Она тянула семью на себе. При этом никаких претензий к Шерстюку у Лены не было. Это была настоящая любовь! Другое дело, что рано или поздно наступает момент, когда человек не выдерживает такого груза ответственности. Это сейчас я понимаю, что мы не железные. А тогда... "Ничего, прорвемся" - вот такой был девиз.

- То есть отношения Майоровой и Шерстюка не были идеальными?

- Лена была готова решать все проблемы Сережи. А вот сам он не хотел ударить пальцем о палец, чтобы сделать хоть что-то. Лене ведь поставили диагноз "бесплодие" после перененного в детстве туберкулеза. Она неоднократно мне говорила: "Зачем мне дети? У меня есть большой ребенок Шерстюк!" И большой ребенок все никак не хотел вырастать. Доходило до смешного. Мы в Греции, едем на экскурсию. Тут у Лены мигает пейджер — муж просит перезвонить. Оказалось, что у него в Москве отбирают мастерскую. Лена мрачнеет и отвечает ему: "Не переживай, я все сделаю!". Возвращается в Россию, идет хлопотать к Олегу Ефремову. В итоге Шерстюк остается при мастерской. И так постоянно. При этом в семье ее не ценили как актрису, не понимали, насколько это тяжелый труд. Когда матери Сергея говорили о том, насколько хороша Лена в роли Маши в "Трех сестрах", она лишь пожимала плечами: "Да какая мне разница, какая она актриса? Главное, чтобы для Сережи была хорошей женой!"

- Как она реагировала на это?

- Молчала. На конфликт она никогда не шла, это было не в ее характере. А в это время трудности продолжали на нее сыпаться. Однажды позвонила соседка ее родителей из Южно-Сахалинска и сказала, что отец парализован, в тяжелом состоянии находится в больнице. Лена к тому времени не видела родителей несколько лет, постоянно винила себя, что никак не может к ним вырваться. Она буквально металась по дому. "Я должна быть с ним, я брошу театр и уеду домой!" - говорила она мне, заливаясь слезами. Успела даже заказать билет. "А, может, позвонишь матери сначала, не зря ведь она тебе ничего сообщила" - стала отговаривать я. Позвонила. И выяснилось, что отец идет на поправку, его скоро должны выписать. Череда таких событий подтачивала ее и без того расшатанную психику. У нее началась депрессия... Ей постоянно кто-то звонил и говорил: "Машу во МХАТе ты больше играть не будешь, Ефремов тобой не доволен, с нового сезона это будет роль Веры Сотниковой" В эти моменты на нее было больно смотреть.

- Что было главной причиной депрессии?

- Тут целый клубок причин. Думаю, свое черное дело сделал и те роли, которые она играла. Ее последние работы в кино — сплошь деструктивные, трагичные образы. Глафира в фильме "На ножах", Смерть в ленте  "Послушай, не идет ли дождь", еще был спектакль "Тайбеле и ее демон"... Я пыталась отговорить ее играть их. "Ленка, ну ты же понимаешь, что такая роль обязательно оставит свой след", - говорила ей я. Она в ответ улыбалась и отвечала: "Таня, я хочу это сыграть. И, главное, могу и знаю как".А работать плохо она не умела. И вкладывала в эти роли всю себя. Получалось так, что отдушины у нее не было никакой — на сцене и на съемках у нее полный мрак, дома — абсолютное непонимание мужа того, в какую бездну катится Лена. Сережа ее очень любил, но именно он главный виновник того, что произошло. Он не почувствовал момент, когда ей надо встряхнуться и забыть обо всех трудностях. Нужно было увезти ее на Ибицу или еще куда-нибудь, дать отдохнуть, проявить заботу о ней. А он пропадал на даче и в мастерской, был озабочен проблемами искусства...

- Именно поэтому Майорова завела отношения с партнером по фильму "Странное время" Олегом Васильковым?

- Ей просто нужна была отдушина. Надоело быть мамой собственному мужу,  хотелось почувствовать себя хрупкой женщиной. Мы никогда не говорили с Леной об Олеге, но я видела, как она металась. Она очень любила Сергея, речь о том, чтобы бросить его никогда не шла. Но Олег, по всей видимости, смог дать ей то, чего она не смогла дождаться от Сережи. При всем этом Шерстюк ее боготворил. Сережа ведь сам умер ровно через девять месяцев после смерти Лены - сгорел от рака..

- Правда ли, что в течение последних нескольких лет Майорова сильно пила?

- Лена никогда не была запойной алкоголичкой. Однако проблемы с выпивкой у нее действительно были. Просто ей хватало буквально рюмки водки, чтобы усугубить свое состояние. От минимальной дозы алкоголя она впадала в очень тяжелое депрессивное состояние. Меня это сильно беспокоило, и я в течение нескольких месяцев порывалась ее отвезти к наркологу, который лечил меня от алкоголизма. Но и она, и Сережа были против. Сейчас я чувствую себя виноватой, что все-таки не отвезла ее к врачу. Тогда, возможно, все сложилось бы совсем иначе. Вечером 22 августа я ей позвонила и сразу почувствовала, что с ее голосом что-то не так.

"Таня, у меня приступ ангины, не надо ко мне приходить!" - заверила она меня. Но я  понимала, что ангина здесь не при чем, подруга опять выпила. Перед тем как лечь спать, дала себе слово — завтра же отправлю ее к наркологу. В полдень 23 августа звоню ей. И слышу абсолютно счастливый голос.

"Я выпила бисептол, и сразу стало легче!" - сообщила Лена. У меня от сердца отлегло — значит, и впрямь ангина, а я то успела себя накрутить. Мы проболтали с ней целый час, в течение которого она отговаривала меня приходить к ней.

"Нечего заразу разносить, у твоей дочки иммунитет слабый!" - заявила она. А в конце беседы Лана вдруг сказала: "Танечка, я очень люблю тебя!"

Мне это не показалось странным, мы нередко говорили другу другу эти слова. И я, абсолютно спокойная за Ленку, весь день провалялась дома с книжкой. А вечером мне позвонила актриса театра Моссовета Рита Шубина и сказала, что Лена чуть не сгорела. Больше живой я подругу не видела...Потом выяснилось, что после разговора со мной она выпила злосчастную рюмку водки.

- Вы верите, что Майорова хотела покончить жизнь самоубийством?

- Люди, решившие расстаться с жизнью, так себя не ведут. Они не поджигают себя, а потом с криками о помощи не бегут к театру. Как потом выяснилось, Лена незадолго до смерти отправляла на пейджер сообщения  близким людям — мужу, Олегу Василькову... Просила их срочно приехать к ней. Но ни тот, ни другой не прочитали эти сообщения. У Лены ведь и раньше были попытки покончить жизнь самоубийством. Не всерьез, нет. Это всегда был крик о помощи, своего рода жестокая по отношению к самой себе игра. И 14 лет назад, думаю, все было также. Вот только иногда игры, увы, превращаются в трагическое стечение обстоятельств. Лена не самоубийца. Она жертва обстоятельств и, увы, людей, которые ее окружали...

ЛИЧНОЕ ДЕЛО

Елена Майорова

Родилась 30 мая 1958 года в Южно-Сахалинске в семье простых рабочих. В 17 лет приехала в Москву поступать в театральные вузы. Но ни в один из них не была принята. Чтобы получить прописку в Москве, поступила в строительное ПТУ, которое закончила с красным дипломом по специальности "изолировщица труб".В 1976 году все же поступила в ГИТИС на курс Олега Табакова. Дебютировала в кино в роли Зои в фильме "Вам и не снилось" (1980). с 1983 года - прима МХАТа имени Чехова. Среди наиболее известных ролей Майоровой в кино — Ира Санько в фильме "Одиноким предоставляется общежитие" (1983), Люся в "Забытой мелодии для флейты" (1987) и Наташа в "Макарове" (1993).

загрузка...
загрузка...

Политика

Происшествия

Общество

Светская хроника и ТВ

Спорт