Алена ГРУДНИЦКАЯ («КП» - Красноярск»). Фото автора. (3 февраля 2012)
Корреспондент  Комсомолки  девять месяцев плавала на круизном судне:  На лайнер я больше не вернусь. Тем более — пассажиром

Корреспондент "Комсомолки" девять месяцев плавала на круизном судне: "На лайнер я больше не вернусь. Тем более — пассажиром" [испытано на себе]

Комментарии: 36
Оказывается, необученность экипажа, которая наблюдалась на «Коста Конкордии», - обычная болезнь прогулочных кораблей.

Оказывается, необученность экипажа, которая наблюдалась на "Коста Конкордии", - обычная болезнь прогулочных кораблей.

После крушения красавца гиганта в Средиземном море многие задались вопросом: насколько профессиональны матросы и офицеры, которым вверяют жизнь пассажиров? Частично ответ дает дневник нашего внештатного корреспондента. По первой профессии Алена - врач и легко смогла устроиться на морской лайнер помощником доктора. Сначала ее удивило, что конкурентов в борьбе за место оказалось крайне мало. А секрет был прост - ни один европеец не готов так гробиться за 700 долларов в месяц... Вот заметки Алены.

Начало

Трудно сказать, что стало причиной моего желания взойти на корабль. Моряки меня тут же поправят: "на судно", ведь "корабль" предполагает военное оснащение. Я же служила на пассажирском лайнере - одном из сотен круизных судов, бороздящих морские просторы. Возможно, всё дело в генах – мой отец был философом и моряком. Иначе бы откуда "у хлопца испанская грусть"?.. Если не считать Красноярское водохранилище за часть Мирового океана, сибиряков сложно причислить к береговым жителям. А может, я просто насмотрелась кино о пиратах. Ну, вы знаете: "Чёрная жемчужина" – это свобода!.." - и всё такое.

О возможности поработать на лайнере я узнала случайно, по интернету. Знаменитые круизные компании ежегодно набирают на суда персонал по всему миру. Не так давно они обратили внимание на трудовые ресурсы России и бывших союзных республик - на людей с хорошим образованием, готовых работать за скромный по западным меркам заработок. На 6-10 месяцев контракта моряк обеспечивается бесплатным плавучим жильём и питанием, трудится по 10-14 часов в день без выходных, зарабатывает от 700 долларов в месяц и встречает каждый рассвет в новом порту или посреди океана.

 

Проще всего получить эту работу, обратившись в одно из агентств по зарубежному трудоустройству. Однако выбор круизных специальностей, предлагаемых отечественными агентствами, довольно скромен: официанты, уборщики, стюардессы-горничные, иногда продавцы duty-free магазинов и ресепшионисты. Последние относятся к офицерским позициям, что даёт преимущества в виде более высокой зарплаты и уровня жизни на судне. Но при этом выше и требования к владению английским языком. Его знание является обязательным условием, поскольку практически на всех круизных судах английский считается официальным. Разумно, ведь коллегой на лайнере может оказаться не только американец или британский подданный, но и филиппинец, грек или индус.

Английский, как мне казалось, я знала неплохо, а потому хотела устроиться по родной медицинской специальности (я, как и многие из журналистов, не заканчивала профильный "журфак").

Претендовать на позицию судового врача, не имея опыта, совести у меня не хватило, однако должность лекпома вполне устраивала. Агентство, отправляющее медиков на кипрские суда, я отыскала в Украине. Единственное неудобство – ехать на собеседование с представителем компании пришлось в славный город Одесса. Четверо с половиной суток под перестук колёс - и я спустилась на перрон, вдыхая сладкий запах ноябрьских южных листьев.

Ноябрь, Одесса.

Меня периодически укачивает в автобусе - до сине-зелёных звёздочек в глазах - но ведь даже адмирал Нельсон страдал морской болезнью! Прорвёмся.

 

Сегодня был день собеседования. Терпеть не могу экзамены и прочие испытательные экзекуции! Томишься шесть часов среди десятков соискателей, в тесной комнатке, где воздух наэлектролизован нервными импульсами. Приняли меня в агентстве душевно, но дивились, будто чуду-юду. Россияне здесь нечастые гости, а сибирячка и вовсе оказалась единственным экземпляром. Основной контингент – молодёжь из Одессы и Харькова. Для одесситов уход в море – шаг вполне естественный. Они с детства растут под крики чаек, а двери в их школах распахивает солёный ветер. Студенты из мореходки отправляются на военные и грузовые корабли, а гуманитарии заполняют собой круизные суда. Высшее образование горничных на лайнерах уже никого не удивляет: украинский психолог убирает каюты на пару с юристом египтянином.

Когда начинается собеседование с прибывшими киприотами, первую тройку соискателей выбирает агент – для создания на ректрутеров благоприятного впечатления. Меня назначают второй. Видимо, потому, что лишь я одна была в деловом костюме - местные пришли в джинсах и свитерах.

Вхожу. Страшновато. За столом в кабинете приятный, слегка простуженный мужчина средних лет читает мою анкету. Улыбаюсь, здороваюсь. Английские фразы вежливости, вопрос, откуда я. "О, из России с любовью! – вспоминает тот бондиану. – Сибирь! Наверное, это далеко?... Как четверо суток на поезде?! О, так вы – врач?!.. Хотите на помощника доктора, а почему не судовым врачом? А, ну да, не работали в море… А я вчера простудился. Купил в аптеке лекарства – не посмотрите, они мне подойдут?" Изучаю коробочки – стандартный набор от простуды. В кабинет заходит начальник агентства, и они с интервьюером начинают оживлённую беседу на предмет моей дальнейшей судьбы. Дело в том, что в этой компании с медиками принято проводить два интервью: второе проводит лично глава мед. департамента. Понятно, что приехать ещё раз в Одессу я не смогу. Сходятся на том, что мне позвонят по телефону. Затем киприот встаёт и с улыбкой пожимает мне руку: "До свидания, доктор! Рад знакомству!"

И зачем я зубрила историю компании?..

Март, Красноярск.

В ожидании. Прошло три месяца, а у меня всё ещё нет контракта. В январе звонил глава мед. департамента компании: задал пару вопросов и выразил надежду увидеться на судне. Предполагалось, что уеду в конце месяца. Месяц заканчивается…

7-й день, в море

 

Только добралась до дневника.

Я уж думала, что обо мне забыли. Вдруг звонок из Одессы: "Через два дня ваше судно отплывает из Санкт-Петербурга". ??!!.. Пребывая в состоянии оцепенения, покупаю билет на самолёт, прохожу в Питере мед. комиссию и курсы по безопасности… и вот я уже здесь, внутри мелко дрожащей железной коробки. Судно вибрирует даже в порту – двигатели никогда не заглушают полностью.

Мне предстоит пять месяцев контракта. Я дала себе слово: ни о чем не думать в первые семь дней. Только учиться, учиться и учиться.

Столько документации и медикаментов - где что искать, боже мой! И такой большой лайнер - куда бежать на вызов, если я путаюсь даже в госпитальном коридоре! А если тревога? Здесь же лабиринт! Судно вышло из дока еще в феврале и сейчас ходит по северным морям. Мою предшественницу уволили накануне - нелады с психическим здоровьем. До этого еще одна девушка уволилась сама - не выдержала. Обычная история…

9-й день. Флом, Норвегия

Когда в Питере я садилась на судно, дамы-таможенники спросили меня: "А вы будете петь или танцевать?" Я сказала, что иду медиком, потому надеюсь, что ни петь, ни танцевать не буду. Однако, когда впервые за полторы недели сходишь на столь желанный берег, ноги сами пускаются в пляс!.. Целых два часа свободы, и можно бродить по чудесному норвежскому городку Флом. Зеленый залив, окружённый скалами, по которым струятся белые ленты водопадов – это солнце растапливает лёд, и мощные потоки воды обрушиваются с горных вершин. Обратная дорога ведёт мимо домиков, скрытых ароматными зарослями шиповника, затем по камням вдоль прохладной спокойной воды, где качается лодка. Рыбацкие сарайчики на берегу превращены в домики для неприхотливых туристов. Возле сувенирных лавочек застыли фигурки хвостатых троллей. В северных странах существует культ этих добрых и шкодливых созданий, поэтому их можно увидеть повсюду.

Неподалёку от деревянной пристани возвышается огромный американский лайнер. Наш по сравнению с ним выглядит скромным судёнышком. Якорь брошен посередине залива, пассажиры и команда добираются до берега и к судну на тендере - моторной лодке. На обратном пути ко мне снова пытается приклеиться наш филиппинский певец. Он клеится ко всем, кому от двадцати до пятидесяти. Постоянно ходит в медпункт мерить артериальное давление и клянчить мятные леденцы. Вежливо объясняю, что предпочитаю гулять одна.

Мужчин на лайнере заметно больше, чем слабого пола, поэтому страсти порой кипят нешуточные. Впрочем, за харразмент (домогательства), с корабля немедленно турнут, так что никто не рискует потерей работы. Остерегаться стоит, пожалуй, только наших соотечественников, для которых понятие харразмента еще не приобрело пугающего значения.

Вечером после смены выхожу на открытую палубу для команды. Здесь, среди канатов и якорных цепей, моряки коротают досуг за чашкой кофе или сигаретой, общаются, тарабанят по клавишам ноутбуков.

Воздух во фьордах кристальный. Норвегия - край полуночного солнца, летом оно не скрывается за горизонтом. Норвежские фьорды (это красивое слово означает узкие, извилистые и глубоко вдавшиеся в материк заливы со скалистыми, крутыми берегами) появились в результате воздействия древнего ледника толщиной до трёх километров, когда-то покрывавшего Северную Европу. Когда плывёшь среди гор, кажется, что движешься по большой реке. Тем не менее, это море - солёное и холодное. На крутых склонах ютятся деревеньки, состоящие порой из трёх-четырёх домиков с зелёными крышами из дёрна. Иногда судно огибает одинокие скалистые острова, над которыми кружат чайки.

Чувствую, здесь весело… Но, как говорила сумасшедшая рыбка Дори, когда у тебя в жизни что-то не ладится, надо продолжать плыть. Просто продолжать плыть и ждать, когда я напишу в своём дневнике: "Сто пятидесятый день в море".

11-й день, Норвегия

Сегодня я дежурю. Это значит, что мне нельзя выходить в порту, и в случае экстренных проблем пейджировать будут меня. В приёмные часы "на посту" вся наша медицинская команда, а за "скорую" дежурим с коллегой сутки через сутки. Как же я ненавижу этот отвратительный звук пейджера! Но ещё больше меня напрягает постоянное ожидание вызова. Впрочем, не только меня: к нам периодически обращаются техники с нервными расстройствами. Одному электрику кажется, что он слышит звук пейджера, даже когда тот выключен. Кормим страдальца валерьянкой и советуем чаще сходить на берег.

Экипаж разношерстный: украинцы, болгары, греки, индусы, филиппинцы. По-английски все говорят с акцентом - с трудом понимаем друг друга. К примеру, "пипти пайп" - это "фифти файв" (55). Надо бы почитать инструкции по безопасности, а то завтра учения. Ничего не могу запомнить.

В перерыве между приёмными часами заканчиваю обследовать корабль. Не большой, но и не маленький – четыре этажа ниже ватерлинии и шесть выше. Несколько баров, ресторанов, кинотеатр, концертный зал, бассейны, спортплощадка. Лифт на корабле – забавная штука: качает не только вверх-вниз, но и вправо-влево. Эх, качка для меня по-прежнему болезненный вопрос… Однажды моя физиономия уже имела зеленый цвет и вялый вид. Пришлось ставить инъекцию от укачивания.

 

Снова включили на полную мощь эти ужасные кондишены. Их невозможно регулировать, и оттого у одной половины команды аллергии (фильтры никто не чистит), у второй – болезни суставов. Что поделать, мы в железной коробке. У меня в каюте нет окна, несмотря на моё офицерство. Зато живу одна в кабине, прямо при медицинском центре. Члены команды обычно живут по четверо, на самых нижних палубах. Двухъярусные кровати, каждая постель - за занавеской, вот и всё личное пространство.

Надо бы почитать инструкции по безопасности, а то скоро общие учения - дрилл. Дело это серьёзное - слышала, что периодически увольняют членов команды, не сумевших ответить на вопросы капитана. В первый же день мне выдали спасательный жилет и карточку с указанием места сбора в случае эвакуации. Ничего не могу запомнить, особенно дурацкие общие фразы про политику компании насчет алкоголя и наркотиков. Да и ладно: запомню только то, что действительно важно. Что означают экстренные коды, как спускать на воду спасательный плот, последовательность действий при пожаре и как спасти человека за бортом.

12-й день, в море

Сегодня - учения по спуску шлюпок. Хотя, конечно, мы ничего не спускали - и сомневаюсь, что когда-нибудь будем. Вообще-то управляться с шлюпками не очень сложно: дернул за кольцо, вытащил веревку, снова дернул… Но проблема в том, что одному человеку не управиться. Когда кто-то дергает рычаг, второй должен удерживать кран. Что мы и делали все по очереди. На мне рычаг благополучно застрял. Я хряпнула по нему кулаком. Получилось! Только рука теперь болит. А вот спасательный круг я почему-то от борта оторвать не могу. Он тяжелый и хитро прицеплен. Надеюсь, никто не станет прыгать за борт...

Принципам поведения на море всех нас учили еще на земле, на курсах с длинным названием "Безопасность жизни и спасение на воде". Без этого сертификата на борт не примут. По приходу на судно каждому так же вручают инструкции по безопасности и, главное, эвакуационную карточку, которая крепится к выдаваемому спасательному жилету. На карточке указан личный порядковый номер, место на палубе, откуда будет эвакуироваться группа и обязанности во время сигнала тревоги. У меня обязанности не отличаются от повседневной работы – мед. помощь. У остальных – как придется. Официанта могут записать в пожарную команду, а уборщика – к медикам, помогать переносить раненых. Все это отрабатывается на еженедельных учениях.

Хотя, если честно, я очень сомневаюсь, что в панике кто-нибудь что-то вспомнит. А может, как раз наоборот, и в критической ситуации вспомнится не только то, что забылось, но даже то, что не зналось. Единственное, что меня беспокоит – длинные запутанные коридоры и неведомо где расположенные лестницы. Прошло двенадцать дней – это больше, чем средняя продолжительность круиза – а у меня не получается разобраться, куда они ведут. Прямо Хогвартс какой-то…

15-й день, Хоннингсвог, Норвегия

После вечерней смены бродила по тихому вечернему городку рыбаков. Корабли в бухте, чайки и солнце, которое не опустится в море. И пустынная дорога, огибающая зеленую гору. Разноцветные норвежские домики, ступенями взбирающиеся по скалам. Это самый северный город Норвегии, находящийся за Полярным кругом.

Когда идёшь в одиночестве по какому-нибудь уголку дальней страны, испытываешь удивительное чувство. Впитываешь местный дух, который наполняет тебя с каждым глотком ветра. Камни у дороги, старая лодка во дворе и статуэтки в окнах рассказывают о своей жизни – все сразу. От этого даже можно слегка сойти с ума. Надо повременить. Вдохнуть и выдохнуть. И тогда снова шагать вперёд.

Ужасно, но следующий порт, где я смогу выйти, будет только через неделю. То судно в море, то я на дежурстве…

Потихоньку узнаю команду. Не знаю, почему среди круизменов о греках сложилось мнение, что "хороший грек – мертвый грек". Наши греки-офицеры из высшего департамента – замечательные люди. Очень славный стафф-капитан – он главный по персоналу на судне. Начальник службы безопасности капитан Василий – самая светлая личность на корабле. Он всегда шутит, и для каждого, без различия в чинах, находит ободряющее слово. А ведь в его собственной жизни всё так непросто – мы, медики, знаем многое... И от этого сжимается сердце, не успевшее стать по-врачебному чёрствым.

Капитана лайнера называют "мастер", нынешний - уже второй после начала круиза. Я пока не знакома с ним лично. А ещё у нас забавный радио-офицер. Жирафа из мультфильма "Мадагаскар" определённо писали с него: такой же высокий и худой, постоянно чувствует себя больным, выискивает у себя страшные болячки и крутит по телевизору в офицерской столовой депрессивные фильмы.

Кстати, о столовой. Их две: отдельно для офицеров и команды. Кормят нас хорошо, всегда несколько мясных, рыбных блюд и гарниров, супы, фрукты, овощи, зелень. Иногда дают колу, мороженое и пирожные, а украинский повар Серёжа варит невообразимо вкусный борщ.

21-й день, Тромсо, Норвегия

Сегодня не мой день. Опять я запуталась в палубах и не успела прийти на вызов раньше судового доктора… Он чуть не съел меня со всеми потрохами – конечно, я ведь здесь уже три недели, а до сих пор блуждаю в коридорах…

С утра пассажирка закатила мне истерику. Её муж страдает диарей, а правила предписывают изоляцию всех пассажиров в кабине на трое суток. Гражданка швырялась в меня чемоданами и кричала, что она никогда больше не выберет нашу компанию.

А ещё сегодня во время экскурсии умер один из наших пассажиров, восьмидесятилетний дедушка. Если б на борту, тут бы такое началось!.. И вообще у нас не лайнер, а плавучий санаторий для пожилых пациентов. Средний возраст пассажиров – от семидесяти до девяноста, есть и за сто. Многие передвигаются на костылях и колясках. Причём большинство из них лихо отплясывают на вечерних дискотеках! Британцы не зацикливаются ни на возрасте, ни на болячках. В каждом круизе у нас как минимум трое-четверо пассажиров на пожизненной кислородотерапии - активные, жизнерадостные люди разных возрастов. И, кажется, они вовсе не тяготятся постоянным ношением носовых трубок, которые соединены с переносными кислородными аппаратами. По утрам заряжают их от баллонов с кислородом, которыми заставлено пол-процедурной, и затем отправляются на экскурсии. И все бы хорошо. Но слишком часто они отдают концы, как мрачно шутят мои коллеги.

23-й день, Ондалснес, Норвегия

И смех и грех: вчера отправили на консультацию в береговой госпиталь парнишку египтянина с огромным гнойником на предплечье. До этого неделю лечили его на борту антибиотиками и дренированием раны. Сегодня пациент принёс заключение, состоящее из двух слов: "Гораздо лучше". Видимо, норвежский врач способен узреть прошлое – как можно сравнивать, не видя, что было?.. Однако, как выяснилось, хирург вообще не снимал повязку! А ведь госпиталь взял с компании приличные деньги за консультацию.

Вчера на берегу умер ещё один наш пассажир. Закон парных случаев… И снова два больных с диареей.

Вчера заметила за собой странность: порой делаю или говорю что-то автоматически, не понимая, что делаю и зачем. Потом "включаюсь". Думала, начинается раннее слабоумие. Поделилась подозрениями с коллегой. Оказывается, такое бывает со всеми, особенно если дольше недели не выходить на берег. Это действие магнитных полей и общей вибрации. Только проявляется у всех по-разному. В прошлом сезоне двоих списали с разными вариантами диагноза "ку-ку". Надо беречь нервы…

25-й день, Берген, Норвегия

Город в долине семи гор. Его цветные черепичные крыши укрывает хмурое небо, но и в такую погоду Берген горд и красив. Мачты парусников у причала, устремлённые в небо башни церквей на холмах, полотнища флагов с фамильными гербами. Город-корабль. Кажется, что море качает его на своих волнах.

В глубине старинной торговой улицы Бергена всё осталось почти таким же, как сто, и двести лет назад. Деревянные постройки, лепящиеся одна к другой, почти закрывающие собой небо, лестницы, коридоры, освещенные тусклыми фонарями, лавочки в глубине – там торгуют кожей и расшитым полотном, самодельными игрушками, странноватыми картинами, коваными мечами и шлемами. И запах!.. Незабываемый, влажный и тягучий запах дерева. Отполированные прикосновениями деревянные перила, старые скрипучие ступени, тёплые стены, тронутые жучками-древоточцами...

В полдень на скалистые холмы Бергена обрушилась гроза. Но в горы я всё-таки поднялась, невзирая на промокшую до нитки одежду. Сверкали молнии, гремел гром, а я поднимались по скользкой от дождя дороге. Замшелые деревья, влажный запах листвы с одной стороны и стена из громадных серых валунов с другой. Хрустальные капельки воды скатывались с покрытых буро-зеленым мхом камней и терялись в белых цветах внизу. Затем я вышла к озеру с желтыми водяными лилиями и неторопливыми утками. Тишина, только дождь уютно барабанил по крыше деревянной беседки, и вкусно пахло копчёным салом – семья пришла на лесной пикник.

 

Потом были извилистые тропы, уходящие куда-то вглубь леса, гравий под ногами и деревянные указатели. Казалось, что за следующим поворотом дороги я увижу домик троллей. Почему нет - это ведь волшебный лес. Вон тихое озерцо, заросшее камышами, а вон ручеёк под скалой, где наверняка по утрам умывается мама-троллиха. Воздух кристально прозрачен, и даже сырое небо, затянутое серыми облаками, не уменьшает видимости.

Последние повороты на пути к вершине – самые трудные. Но как бы хотелось, чтобы все испытания в моей жизни были такими! Ведь человек должен проявлять силу своего духа именно так, в борьбе со стихией и непогодой, а не терять нервные клетки в пыльном офисе…

На самой вершине горы я очутились… в Ирландии. Я там никогда не была, но пейзаж точь-в-точь как в фильме "Хеллбой": пустынная равнина, усеянная серыми валунами. Где-то под ними – ступени в подземный город, в котором дремлет Золотая армия. Однако стоит только взглянуть вниз – и вот он, реальный мир: под горами раскинулся Берген, с его разноцветными домами и башенками, фонтанами и парками, портом с белыми кораблями. И всё же взгляд останавливается немного поодаль, на аккуратном холмике из камней. Согласно поверью, в такие каменные холмики превращаются тролли, которых застал на земле рассвет. Так что люди и тролли продолжают мирно сосуществовать вместе, как и многие века назад.

30-й день, Торшавн, Дания

Судно идёт в плотном облаке тумана. Когда стоишь на корме, лицо покрывают мельчайшие капельки морской воды. Судно подает протяжные гудки, и мы словно призраки, затерянные в океане. Впрочем, мы и так Бог знает где. Норвежское море, датский остров… Плывем к Исландии.

Европейцы совсем не привыкли заботиться о себе. Сегодня решали, что делать с гражданкой из Нидерландов, страдающей редким расстройством. Она не может спать без специального аппарата, иначе задохнётся и умрёт. Так вот вместо того, чтобы взять этот кейс с собой, она несколько раз повторила на рецепции, что с этим важным медицинским аппаратом следует обращаться осторожно. А его по ошибке погрузили на другое судно. Теперь мы должны будем по очереди ночью дежурить у постели этой дамы, пока аппарат не найдут и не доставят вертолётом.

32-й день, Рейкьявик, Исландия

Рейкьявик производит впечатление тесного города. Узкие улочки, низкие дома, большие машины. Сувенирные лавочки с троллями, овечками и полярными мишками, железными викингами, исландской шерстью - есть даже шерстяное мыло. В центре города - старинная церковь, просторный парк, вымощенные камнями мостовые. Всё как во многих европейских городах, но почему-то нет ощущения уюта, веяния прошлых веков. Даже старинные дома угрюмы и не рассказывают сказок – несмотря на всех этих викингов и троллей. Будто бы антураж искусственно создали для туристов. И только в укромных уголках и переулках, если свернуть с главных улиц, живут разговорчивые домики – с трогательными башенками и фигурками за пыльными окнами. В Рейкьявике строится много современных зданий из стекла и бетона, причем даже в историческом центре. Наверное, старым домам не нравится такое соседство.

Мне постоянно снится, что я сбегаю с корабля, а потом жалею об этом. Видимо, я так и не разобралась, что для меня страшнее: остаться на корабле или на суше. И ведь что странно: меня не пугают три ночных часа сна или кровавая рвота моих пациентов. А умершая на палубе женщина лишь наводит на мысль, что реанимационной бригаде приходится часами смотреть на такое вот посиневшее лицо с оскаленными зубами и толкать неподвижную грудь. Тоска и страх охватывают меня после, в одиночестве дрожащей каюты.

Я почти перестала писать письма. Мои знакомые, оставшиеся на берегу, завидуют моей работе на лайнере. Коллега рассказывает то же самое. И вроде бы действительно классная работа: плаваешь по всему миру, смотришь разные страны, тебя кормят и платят приличную зарплату. За офицеров убирают каюты, стирают постельное бельё и униформу. И не объяснить, что здесь не так… Тому, кто не работал в море, не понять, насколько тяготит пребывание в железной коробке. Как давит то обстоятельство, что некуда спрятаться от других людей, негде и нечем снять хронический стресс. А если ещё и начальство тебя прессует, то жизнь становится невыносимой. Корабль сильно меняет людей. Вернее, обнажает характеры – ведь невозможно притворяться двадцать четыре часа в сутки.

Наш доктор с каждым днём становится всё раздражительнее и угрюмей. Не смогла быстро найти на полках препарат – память с дырой. Задала вопрос – нечего спрашивать глупости. Погуляла в свободное время на полчаса дольше – "в следующий раз вообще не выйдешь!" Плюс постоянные угрозы пожаловаться на меня главе мед. департамента компании. Согласна: у меня нет реанимационного опыта, я обычный терапевт. Именно поэтому я работаю здесь всего лишь помощником доктора. Но проблема в том, что наш судовой врач сам не отличается особыми знаниями и умениями, как и многие на этом корабле.

Доктор как-то меня спросил: "Твоё спокойствие безмерно, безгранично?.." Просто я не считаю необходимым показывать кому бы то ни было его край.

40-й день, в море

Со вчерашнего вечера море бушует и швыряет судно, как щепку. По офису летают карандаши и открываются ящики шкафов. Такое случается довольно редко, потому что на большинстве круизных судов установлены стабилизаторы. Это специальные винты, установленные поперёк киля. При быстром вращении они выравнивают наклонившееся судно. В круизных проспектах любят приводить сравнение, что даже при шестибалльном волнении вино в бокалах не шелохнется. Однако небольшие лайнеры ощутимо качает. Мне помогает щепотка жгучего имбиря с глотком воды, это испытанное средство от укачивания издавна применяли моряки. При сильной качке незаменимым средством оказывается стугерон. Ну и на самый крайний случай – укол метоклопрамида. Известный препарат "Драмина" помогает неплохо, но вызывает сильную сонливость. Не самое подходящее средство, когда надо бегать по этажам и ставить уколы страдающим морской болезнью пассажирам.

45-й день, в море

Ну вот и увидели край моего спокойствия!..

На очередное обвинение доктора в моей некомпетентности я смиренно с ним согласилась. Более того, высказала намерение прямо сейчас написать заявление на увольнение. Его изменившееся лицо стало для меня лучшим вознаграждением за его прошлые выходки. "Как… уволиться?.. Где нам другого медика найдут?.." Ежу понятно, что замена офицера-медика, да ещё в разгар сезона, представляет значительные трудности. К тому же это было бы уже третье увольнение за сезон – да нашего доктора живьём съедят! Вот и не нужно на меня давить. Каждому надо стараться сдерживать свои дурные наклонности.

49-й день, Варнемюнде, Германия

Бывают города не к душе, как позавчерашний Хельсинки. Хотя, может быть, потому, что сразу по возвращении на судно пришлось откачивать женщину с эпилептическим статусом. Чуть позже вызвали в кабину с диареей, одновременно у другой пассажирки обнаружилась прогрессирующая почечная недостаточность

А бывают такие местечки – как бальзам на душу, вот как сегодняшний немецкий городок. Каменные мостовые, лавочка старьёвщика, деревянные кораблики, сказочные домики и невероятная дешевизна всего продаваемого – после запредельных норвежских цен. Съездила на лодочно-автобусную экскурсию в соседний город Росток (как будто мне своего корабля мало!). Команде разрешают бесплатно записываться на экскурсии с гостями, однако мы ограничены по времени. И Варнемюнде, и Росток - территория бывшей Восточной Германии, поэтому здесь много дымящих заводов и скучных серых зданий. Однако в Ростоке сохранился великолепный собор со старинными астрономическими часами. Помимо времени, они показывают любой день недели прошлого и будущего, лунную фазу и продолжительность дня и ночи.

53-й день, Харидж, Британия

Ошарашили новостью: нашему судну продлевают сезон. Мы берем на себя круизы лайнера, который отправляется в Бразилию. Это значит, что мне придется пробыть на корабле на несколько месяцев дольше...

У меня, наконец, появилась офицерская униформа с золотыми эполетами – сегодня доставили из Кипра. Доктору уже не пригодится – ему разрешили досрочно завершить контракт.

После сегодняшнего дрилла, учений по безопасности, показательно уволили девушку-фотографа. Мастер-капитан заметил, что она во время дрилла заигрывала с коллегой, и рассвирепел. Конечно, она виновата – знает же, какие строгие правила. И всё же держать людей в постоянном стрессе – не лучший вариант корпоративной политики. В коридорах всё чаще звучит русский мат – почему-то он приходится по душе представителям любых наций.

Никак не могу забыть норвежский островок с маяком, который наше судно миновало на прошлой неделе. Двухэтажный дом, причал. У причала – лодочный сарай. Небольшой лесок и поле. Всё-таки я не из морской стихии… Мне нужен берег, я хочу вдыхать запах влажной травы после дождя, слышать, как деревья шумят листвой, видеть, как облака проплывают над горными вершинами. Интересно, где учат на смотрителей маяка?.. Жить бы на острове, наблюдать за морем с высокой башни, и чтоб никого вокруг… Чтобы привозили раз в месяц на лодке консервы, крупу и макароны. Ловить рыбу и выращивать на поле за домом картошку, чеснок и морковку. Почему я не молчаливый сорокалетний норвежец, курящий трубку и починяющий старые сети?

60-й день, день в море

Опять не дали поспать…

"Я тебя разбудил?.. Ой, прости!" Ё-моё, сударь Сан Педро, глаза твои индейские, конечно, в два часа ночи я сплю, а не делаю алкогольные тесты!.. Вот на кой, скажите, продавать в баре для команды алкоголь до пол-второго ночи, а потом тащить пьяных к медикам дуть в трубки?.. Ловите на дежурстве, а ночью дайте людям спать. А ещё лучше: давайте-ка сделаем пару тестов нашей любимой британке, которой по должности положено решать проблемы пассажиров. За два месяца пребывания на судне трезвой я видела её дважды. Однако у неё греческий офицер-бойфренд, и грек-капитан закрывает на это глаза. А план по выявлению нетрезвых сотрудников выполняют за счёт филиппинцев.

70-й день, Олесунн, Норвегия

Рассказывают, что в прошлом веке этот деревянный городок сгорел почти дотла. Его задворки напомнили мне российские посёлки: сарайчики, тазики, на веревках сушится белье…

Центр города небольшой. Едва я сунула нос в карту: "Да где же, наконец, эта церковь?.." - как подняла глаза и увидела каменные ступени и башенку с часами, устремленную в голубое небо. Ободренная, я решила заглянуть в Морской Аквариум, который, судя по карте, должен был находиться в той же стороне. Правда, на карте не было указано расстояние. До места назначения я добралась минут за сорок, хотя рассчитывала на двадцать максимум. Когда у тебя всего два часа свободного времени, это существенно. Но рыб я увидела. Несколько небольших залов, плавающие в бассейне скаты и камбала, осьминог, присосавшийся к стеклу аквариума, стайки поблескивающих рыбешек. Впечатлили засушенные глубоководные рыбы – прямо как в мультике про Немо. Возвратившись в центр города, увидела указатель: "До Атлантического аквариума - 3,5 километра". Лучше поздно, чем никогда.

75-й день, в море

Сегодня впервые за долгие недели мне было просто хорошо. Греческая музыка, дымок от барбекю на палубе, вино, солнце и чайки, пролетающие над ослепительно сверкающим морем. Греки отмечали праздник Богородицы.

Вчера на судно пришёл новый доктор, украинец. Мужик вроде ничего, хирург и дерматовенеролог. Где только ни работал: в спецназе и врачом в Афганистане, объездил весь свет штурманом на торговых судах. Думаю, сработаемся.

А ещё я вчера впервые "портила шкурку" чернокожему юноше. Совершенно непонятно, куда потом лепить пластырь, потому что капельку крови на черной попе совершенно не видно!

Не знаю, какой день, но идём из Британии

Думала, это я вчера устала на эмбаркации. Ха!.. Такого насыщенного дня, как моё сегодняшнее "недежурство", у меня никогда не было. Сто пятьдесят инъекций от морской болезни. Три неотложки. Причем не банальные "споткнулся, упал, потерял совесть – заклейте мне царапину бесплатным пластырем", а настоящие кровавые драмы. Сначала пассажирка китаянка с полуоторванным пальцем. Второй случай еще хлеще – самопроизвольный аборт у одной из операторов-филиппинок. А может, и не совсем самопроизвольный… Иначе бы не стала скрывать. "Миома у меня", - говорит. Выпнула из её кабины парней, приперла к стенке: "Беременна?" - "Не знаю…" – "А месячные когда в последний раз были?" - "В мае". Ясно. Ну, понятное дело, беременность на корабле грозит немедленным увольнением. Зато теперь пришлось экстренно отправлять её на мед. вертолете. И это в восьмибалльный шторм.

Только отправили – звонок с ресепшн. Пассажирка раскроила себе ногу – уж не знаю, чем. Плюс к тому у нее страшный приступ морской болезни. Кровила и тошнила одновременно. А мой пейджер не замолкал…

Так что, когда после ужина пришел младой египтянин и объявил, что в каюте рухнул в обморок его сосед, у меня вырвался непроизвольный мат. Доктор хихикал, а мне стыдно: я сроду так не выражалась.

 

207-й день, Портимао, Португалия

Мы ушли с севера. Теперь каждый день вижу с палубы блеск ночных огней на горизонте – стало рано темнеть. Сегодня свершилось чудо – впервые за два последних года я побывала на пляже!.. С тончайшим песком и накатывающими на берег волнами океана…

Однако до Портимао были и другие города, о которых я не писала уже месяц. Например, Таллинн. Помню просторную площадь, башенки с флюгерами и вымощенные камнями мостовые. Солнце, запах кофе и жареных орешков, которые продают с телеги девушки в средневековых платьях.

Долгожданная автобусная экскурсия в Копенгаген впечатлила ледяным баром. Из дышащего холодом льда здесь сделаны стены, стулья и даже стаканы, из которых так здорово пить апельсиновый коктейль. Правда, при этом приходится быть наряженной в меховую накидку и тёплые рукавицы. Впечатлили роскошные Библиотечные сады с фонтанами, прохладными аллеями и увитыми плющом каменными стенами. И наконец-то я увидела свою любимую с детства сказочную героиню – Русалочку. Теперь у меня есть медальон с её хрупкой фигуркой. Она страдала за всех нас, безнадёжно влюбленных романтиков… Конечно же, я увидела и комнатки под самыми крышами, на балконах которых пышно цвели розы. В одном из таких наверняка жили Герда и Кай.

Датский город был последний северным портом в этом сезоне – если не считать туманную Британию, в которой нам ещё предстоит высадить нынешних пассажиров. Следующие взойдут на борт уже в испанской Пальма-де-Майорке.

Нам всем выдали полярные сертификаты, подписанные капитаном. Теперь у меня есть документальное свидетельство того, что я пересекала Полярный круг. Его-то мне и не хватало…

208-й день, Гибралтар

На рассвете перед судном возникло подобие острова, который упирался в небо пиком тёмной скалы. Это и был Гибралтар, город-скала в проливе между Европой и Африкой. Люди здесь живут у подножия массивной каменной глыбы. Мне же пришлось пережить незапланированное, почти шпионское приключение…

Моё знакомство с бывшей английской колонией, а нынче относительно свободной территорией (хотя и под британским протекторатом) началось с мирной экскурсии по гротам и крепостям. Одна из знаменитых пещер Святого Михаила преображена в концертный зал: застывшие подземные водопады и классическая музыка, прохлада тёмных туннелей и мерцающие огни под каменными сводами. Так необычно звучат скрипки среди сталактитов и сталагмитов!..

Гибралтар известен ещё и тем, что среди полуразрушенных стен мавританской крепости на горе обитают сотни обезьянок. Они раскачиваются на ветках, почесывают бока на перилах над пропастью и топочут по крышам автобусов. Единственное место в Европе, где обезьяны живут полудико.

Побродив по улицам Гибралтара, я отправляюсь обратно на судно. Завтра мы будем в моей любимой Андалусии… Увлекшись мыслями, я не придаю значения тому, что пересекаю какое-то непривычно широкое для Гибралтара шоссе. Как выясняется позже, это взлётно-посадочная полоса. Когда взлетает самолет, переезд закрывают шлагбаумами, и автомобилисты терпеливо ждут.

За широким шоссе виднеется блок-пост. Полагая, что это проход к круизному терминалу, я привычно достаю крю-пасс, мой корабельный пропуск. "Пассапорте?" - обращается ко мне молодая испанка в форме. На Гибралтаре работает много испанцев, поэтому без тени сомнения отвечаю, что паспорт мне заменяет крю-пасс, а я возвращаюсь на судно. Испанка кивает и разрешающе машет рукой. Вскоре я снова оказываюсь на улице среди пальм. Мне кажется, что я узнаю портовую местность, но для верности решаю спросить дорогу у пожилого испанца. "Порт в той стороне", - указывает тот куда-то вдоль пальмовой аллеи. На её середине моему взору открывается море с белоснежными судами… и вдруг я цепенею. Потому что вижу моё судно на другом берегу. Неужели остров Гибралтар так странно изгибается?.. Что ж, придется проделать долгий путь назад. Хорошо ещё, что дальше острова всё равно никуда не уйдешь!

На блок-посту другой испанец желает видеть мой паспорт – естественно, хранящийся на борту. Я рассказываю, что заблудилась, и что мне нужно пройти к судну, стоящему у другого края берега. "Ваше судно стоит в Гибралтаре?!." - изумленно спрашивает испанец. "Ну, конечно", - отвечаю я, и далее начинается диалог, напоминающий известный фильм: "Ну да, я в Москве! А вы что, хотите сказать, что я в Ленинграде?.."

"Как Вы попали в Испанию без паспорта?" - в совершенном замешательстве вдруг вопрошает мой собеседник. На пару секунд я немею. Как я могла, находясь на острове, попасть в Испанию?.. Пытаюсь объяснить, но от волнения напрочь забываю испанский и умолкаю, осознав, что несу очевидную чушь.

Меня, как злостную шпионку, сопровождают к старшему офицеру. Очень серьезный молодой человек забирает мой корабельный крю-пасс и объявляет, что я нелегально нахожусь на испанской территории. И что выпустить меня назад он не имеет права. Впрочем, заглянув в его тёмные глаза, очаровательные, как у всех андалузцев, я моментально читаю, что ничего плохого мне не грозит. Но не удерживаюсь, чтоб не задать ему явно глупый, но мучающий меня вопрос: "Скажите, я сейчас… в Андалусии?.." - "Да, в городе Ла Линеа". После моего ещё менее умного вопроса: "Гибралтар – это разве не остров?" - испанец молча смотрит на меня и уходит в другой кабинет. Возвратившись, он велит мне ждать ответного звонка портового агента, который должен связаться с моим судном. Жду я ровно минуту, после чего андалузец возвращает крю-пасс и выговаривает мне, что в случае ещё одной подобной выходки я останусь в Испании нелегалом.

Больше всего я опасалась, что о моих "шпионских подвигах" станет известно капитану. Но обошлось. Однако коллега потом ещё долго подшучивала надо мной: "Если сегодня во Франции ты убредёшь в Италию, не останавливайся до Неаполя, там и заберём".

209-й день, Малага, Испания

Мы в Малаге! При здешнем универе я учила испанский, и теперь готова расцеловать каждое деревце!.. Удивительно, что меня вообще выпустили на берег. Я ведь вчера ещё и опоздала… На пятнадцать минут. Оказывается, секьюрити офицер уже минут десять искал меня по всему кораблю. "Елена, какого чёрта?.. Почему ты так поздно?" Сан Педро, ну что я могу сказать тебе в ответ? Так получилось. "Заберешь крю-пасс у стафф-капитана. Он уже информирован, что тебя нет на борту". Плетусь к стаффу на мостик. Его там нет, зато остальные старшие офицеры - почти в полном составе, включая самого капитана-мастера. Он по-отечески поправляет воротничок моей рубашки и говорит, что пятнадцать минут - это ничего. Главный инженер с внешностью пирата предлагает мне утешиться колой и латинской музыкой в его кабинете. Моментально линяю с мостика.

Наутро предстаю пред стаффом и гляжу на него глазами виноватой собаки. У того страшно строгий вид. Еще два крю-пасса лежат вместе с моим на столе (ага, есть и другие опоздавшие). "Почему опоздала?" - "Эээ..." - "Чтоб в последний раз!" - "Угу!" Люблю греков!.. Впрочем, на грехи медиков часто закрывают глаза. Девушке-официантке, как я узнала позднее, крю-пасс отдали только через пять дней.

210-й день, Танжер, Марокко

Мы в Африке. У берегов марокканского Танжера темно-синие волны Средиземного моря сталкиваются с изумрудными водами Атлантического океана. Эта разница в цвете особенно заметна, когда смотришь на пролив с горы Гибралтара.

Современная часть города застроена обычными бетонными высотками: офисные здания, жилые дома со стеклянными балконами, брендовые магазины, европейского вида кафе. Тем страннее после этого видеть кривые узкие улочки медины: бесконечный лабиринт из покосившихся, грязных домов с осыпавшейся штукатуркой, с нависающими над головой пристройками, по стенам которых тянутся пучки электропроводов. Впрочем, встречаются и белые здания в идеальном порядке, увитые зеленью, с черепичными крышами, цветной мозаикой и ажурными решетками в окнах.

После нескольких замысловатых поворотов нос привыкает к уличной вони, которую, кажется, источают сами стены. Однако, несмотря на заполненные мусором улицы, внутри самих жилищ всегда чисто, даже у самых бедных семей. С разрешения гида мне удается заглянуть в открытые двери - в медине во многих домах они не закрываются. Возможно, потому, что распахнутые двери порой служат единственным источником света.

В самом центре медины находится Большой Базар. Это самое шумное и суетливое место в городе: торговцы стараются перекричать друг друга, нахваливая товары или просто общаясь со знакомыми. Каждый зазывает в свою лавочку или кафешку, сует под нос деревянных слонов и верблюдов, здесь же показывает свое искусство заклинатель змей, в воздухе разносятся звуки восточных барабанов и кануна, ароматы жареного мяса и красного перца.

Окрестности Танжера дивно красивы. Дорога, идущая среди эвкалиптовых деревьев и пиний к северо-западу от Танжера, приводит к дубовым рощам мыса Спартел. Немного дальше мыса океан выдолбил в скале длинные каменные ходы – их называют Геркулесовыми пещерами. Согласно легенде, в них некоторое время жил древнегреческий герой, однако ныне они представляют собой большой сувенирный магазин – едва ли не в каждом уголке среди сталактитов и сталагмитов примостились продавцы керамических и каменных поделок, открыток и украшений. Впрочем, это не мешает наделять пещеры чудесным свойством: говорят, что одинокие девушки, помолившись здесь, не позднее чем через год выходят замуж. В одной из гранитных стен пещеры океанские волны вымыли отверстие, напоминающее очертания африканского континента. Правда, в зеркальном отражении – та часть, где положено быть Сомали, находится слева.

211-й день, Опорто, Португалия

Понравился вчерашний Лиссабон. Такой романтично-обшарпанный, с мозаичными тротуарами и выложенными цветной керамической плиткой стенами домов. И такие вкусные печёные в золе каштанчики…

Уже три дня лечим нашего мастера-капитана - температурит, и непонятно, почему. И на берег для консультации отправить не можем, поскольку бросаем якорь в маленьких городках. Каждый день ставлю капитану уколы, и он продолжает работать. Вчера дотошно посчитала по блистеру с препаратом, принял ли он таблетки. Тот заметил и засмеялся: "Ты прямо как мама!"

Конечно, я привязалась и к кораблю, и к людям. Привыкла к солёному ветру на палубе… И, может быть, наступит тот день, когда я буду готова отдать что угодно, лишь бы увидеть жёлтую дольку месяца в россыпи звезд над тёмной водой.

216-й день, в море

Второй раз порываюсь уволиться. На этот раз вместе с коллегой. Капитан не отпустил... Но это же совершенно немыслимо: держать на борту пожилую женщину в диабетической прекоме и с раскроенным черепом!.. По идее, её ещё вчера надо было отправить в госпиталь на вертолёте, но доктор почему-то проявляет дикое упрямство, утверждая, что всё в порядке. Я понимаю, что вызов вертолёта обойдётся компании в сто тысяч, но я не хочу, чтобы пациентка умерла от того, что кто-то считает себя Богом.

Всё произошло в день эмбаркации, когда судно отошло от берега на приличное расстояние. Предстояло провести двое с половиной суток в море. Пожилая леди, страдающая сахарным диабетом, долгое время не соблюдала диету. Естественно, сахар крови повысился аж в пять раз по сравнению с нормой. Женщина потеряла сознание на лестнице, упала и ударилась затылком о край ступени. Наш доктор зашил рану, но кровотечение продолжается уже вторые сутки. Да и сахар крови, несмотря на все вливания, не удаётся снизить до безопасных значений.

Кроме того (закон подлости!), в тот же день случилось другое ЧП. В одном из кабинетов нашего центра, предназначенном для изоляции инфекционных больных, сидит молодая девушка с острым психозом. Новенькую горничную из России надломила корабельная жизнь. У неё бред, она то плачет, то смеётся. А если она что-то с собой сделает - как уследить?.. Или ещё кто-то серьезно заболеет или сломает ногу? Ведь нас, медиков, всего трое! У меня самой скоро психоз начнётся…

224-й день, в море

Днем проводились очередные учения. На этот раз проигрывали ситуацию с пожаром. По радио заранее предупредили пассажиров, чтоб не волновались – это мы не тонем, а учимся. Стафф-капитан объявляет о возгорании в машинном отделении, спецбригада уже начала тушить пожар. Медиков просят доложить о готовности оказать необходимую помощь. Да мы-то всегда готовы, все наши ребята уже достали носилки и построились. К медицинскому центру прикреплено восемь человек из разных отделов: официанты, уборщики, работники кухни. Они помогают нам нести носилки или катить инвалидные кресла. Задачи медиков – таскать свои сумки с препаратами и реанимационным набором и, разумеется, оказывать помощь. Поступает сообщение о "пострадавшем". Срываемся с места и всей мед. командой грохочем по металлическим лестницам. По идее, надо нести "пациента" в мед. блок, но мы уже знаем, что такие учения всегда заканчиваются командой "покинуть судно". По радио пронзительно пищат семь коротких, один длинный – так громко, что едва не лопаются барабанные перепонки. И все идут на свои места сбора. После построения на палубе – перекличка по номерам. Начинается обход капитана-мастера. Останавливается у нашей группы.

- Как ваше имя? – обращается он к одному пареньку-официанту. Недоумевая, тот называет свое имя и фамилию.

- Как ваше имя? – поворачиваясь к горничной Тане, снова спрашивает капитан. Чувствуя подвох, та называет свой эвакуационный номер.

- Вот! – капитан назидательно поднимает палец. – Во время эвакуации у вас нет имен. У вас есть номер и соответствующие обязанности. Тот, кто не знает их, уже утонул.

И на этой оптимистичной ноте судовая команда расходится по своим делам.

226-й день, Неаполь, Италия

Чарующая и парадоксальная Италия. С одной стороны, грязь и суета узких улочек, прямо как в арабских кварталах, с другой – старинные дворцы, лавочки с гобеленами и антиквариатом. В старом Неаполе на первых этажах домов окна с занавесочками выходят на мостовую, словно на деревенских улицах. Поначалу Неаполь напомнил мне одновременно и восточный город, и Москву - своей суетливостью, шумом и отсутствием правил дорожного движения – даже захотелось повернуть назад, в порт. Но потом я увидела молодёжь на ступенях университета, целую улицу книжных магазинов, где толпится больше всего народа, и как-то сразу очаровалась. В наше время нельзя не уважать город, который читает книги.

Чуть подальше от центра улицы совсем суживаются. Там нет тротуаров, но мотоциклисты продолжают ездить на бешеных скоростях. А ещё там пахнет сладкой сдобой и свежевыстиранным бельем, вода с которого капает на голову, когда прилипаешь к стене, пытаясь увернуться от очередного мотоцикла.

Вид на город с горы потрясающий: обшарпанные домики, что жмутся друг к другу, а над ними возвышаются округлые купола храмов. Как будто смотришь на картину старинного художника…

Кстати о картинах и других видах искусства - у неаполитанского порта стоит великолепный средневековый замок. Вокруг ещё продолжаются раскопки, но под ним они уже закончены и превращены в пугающую экспозицию: стеклянный пол, сквозь который видны узкие ходы темниц и склепы со скелетами. Жутковатое ощущение, что пол под ногами сейчас исчезнет, и ты провалишься к мертвецам… В другой экспозиции – картины и скульптуры мастеров разных веков. Впечатлило "Крещение Христа" – удивительно живые и человечные черты лица. И ещё бронзовая скульптура мальчика-рыбака – кажется, что он не удержит, выронит бьющихся в руках рыбок. Из полутёмных залов витиеватая лестница ведёт наверх, на площадку между башенками, откуда открывается вид на море и город, потухающий в закатных лучах.

228-й день, Тулон, Франция

Чудо свершилось – наша "сахарная леди" выздоровела и улетела домой, в Британию. Рана на голове затянулась, сахар крови пришёл в норму – агент с берега отписался нам. А ведь мы сдали её в госпиталь еле живой… Просто камень с души. Да уж, нельзя быть врачу настолько впечатлительным. Но и чёрствым быть тоже негоже! Вот наш доктор вроде добрый, но питает страшную неприязнь к арабам. Паренёк-египтянин приходит к нам уже третий день – страдает бессонницей. Доктор призывает нас поверить его опыту общения с восточными людьми и объясняет жалобы патологическим нежеланием работать. Однако мы с коллегой знаем этого паренька. Он страдает на самом деле. Потихоньку дали ему лекарство – ну да, не положено… Но вчера, наконец, Амер спал всю ночь.

Куда-то делся мой дух авантюризма и жажда приключений. Позавчера Неаполь было зажёг внутри слабую искорку прежнего романтизма, но пламя так и потухло, не разгоревшись. Сегодня сидела на пристани и смотрела на лодки, вместо обычной беготни по городу. Дожила: ну, Палермо, ну Тулон… Просто устала, наверное.

А вот парочка корабельных граждан отмочила позавчера: в Неаполе сбежали наши "Ромео с Джульеттой" - двое филиппинцев-официантов. Оставили на судне и вещи, и паспорта – документы команды хранятся в сейфе в течение всего круиза. Впрочем, говорят, что у этих двоих в Италии есть родственники. Но если поймают – вышлют из страны. И на лайнерах больше им не работать.

232 день, Вильфранш, Франция

Вчера я ощущала себя настоящей путешественницей, когда взбиралась по бесконечным, заросшим лишайником и бурьяном каменным ступеням, ведущим к древней французской крепости. Мне кажется, что раньше я уже слышала это название – Вильфранш. Уютный прованский городок с узкими улочками, вдоль которых разносится божественный аромат круассанов и сладкий запах цветущих кустарников. Серые башни горного замка я углядела еще с берега, но, петляя среди увитых плющом и розами домиков, потеряла направление. Не помню, в какой книжке в детстве я прочла зловещую вещь: "Иди вперед, не оглядывайся. Оглянешься – оступишься, оступишься – заблудишься…" Теперь вот не люблю оглядываться – причем совершенно напрасно. Оглянись я вовремя, не убрела бы на совершенно другую вершину. Уже отчаявшись, собралась спускаться назад. А спускаясь, заметила еще один поворот. Ну и где наша не пропадала?..

У церкви, наконец, я увидела первый указатель – “fortress”. То-то я думала, чего мой вопрос о “castle” приводит в недоумение местных. Боже мой, тоже мне большая разница – замок ли, крепость!.. В указанном направлении - узкий проход между каменной стеной и зарослями. Сломанное дерево, лежащее поперек прохода. И никого… Но, опять же, где наша не пропадала.

Ступени, ступени, вспархивающие птицы, проскальзывающие сквозь листву солнечные лучи. И тишина… Ни позади, ни впереди не слышно ни разговора, ни шелеста шагов. И тут – яростный мужской крик где-то в зарослях сбоку, топот ног, и снова крики. Честно говоря, я струхнула не на шутку. Остановилась. Сквозь заросли уже видно серую башенку… Пойду!.. Выпрыгнула на тропинку вдоль крепостной стены и сразу заметила собачку на поводке. А следом за собачкой появились две степенные французские дамы. Обогнув башню, я увидела на площадке перед замком десяток молодых мужчин в кимоно. Оказывается, это они тут тренировались, пугая меня своими криками.

К сожалению, крепость абсолютно заброшена, и внутрь не зайти. От подвесного моста на цепях, который, вероятно, спешно поднимали перед неприятелем, остался только деревянный огрызок. А ведь когда-то из здешних бойниц выглядывали зоркие лучники, а с крепостной стены метали копья и камни… Сейчас крепость дремлет, сгорбившись под ветрами и дождями, словно усталый старик. Но глаза-бойницы по-прежнему видят. Я смотрела на кайму лазурного берега и далекие горы глазами этой крепости. Что ж, не самая печальная старость…

241-й день, Ольбия, Сардиния

Продолжаем итальянские заплывы. Оказывается, в Италии такая же тихая осень, как дома. И розовеют листья плюща… Вчерашний городок я исследовала по своему излюбленному способу: дала свободу ногам и глазам. Как обычно, ноги привели меня на вершину горы, а глаза отыскали очередной старинный замок.

Зато сегодня, на Сардинии, я безуспешно пыталась отыскать пляж – полтора часа шла по автостраде мимо строек и гипермаркетов. Дошла до горы и благоразумно решила повернуть назад.

Мне нравится бродить по городским окрестностям, это всегда любопытнее исторических мест. Гуляя в Палермо, увидела сицилийские будни без туристических прикрас. Обшарпанные дома с ребристыми ставнями, полутёмные продуктовые магазинчики и овощные лавочки на улицах, огромное количество безбашенных мотоциклистов и переполненные мусорные баки вдоль дорог. Такое ощущение, что в городе забастовка мусорщиков. Бабушка в тёплой кофте и кошёлке в руке выбирает цветную капусту на уличном лотке, черноволосая женщина в цветастом халате вывешивает на балконе свежевыстиранное белье. Огромные окна на первом этаже распахнуты – внутри прохлады гостиной о чем-то спорят и курят двое мужчин. Похоже на Сибирь, если бы не южное солнце и растущие возле домов вместо тополей высоченные кактусы.

250-й день, Марсель, Франция

Стоим в драй-доке на плановом ремонте. Пассажиров нет, и на судне непривычно тихо. Британское господство закончилось, все англичане из команды уехали домой. Остались два круиза, на судно придут граждане из Шенгена: итальянцы, французы, немцы, голландцы.

Осенний Марсель бесподобно красив. Воздух на горе у подножия белого собора Нотр-дам де ла Гарде так прозрачен и тих… А на земле лежат ворохи розовых, желтых и бурых листьев. И чудесный вид на город: белые домики с коричневыми черепичными крышами, словно птичьи гнезда, лепятся по склонам холмов у моря. Ветер, скалы и пинии. В таких местах и должно возводить храмы.

Этот собор Девы-Хранительницы почитаем путешественниками, моряками и всеми, кто волей или неволей пребывает далеко от дома. Здесь молятся за благополучное возвращение домой, за выздоровление болящих, за обретение семьи. На внутренних и наружных стенах храма укреплены благодарственные таблички, а с потолка свешиваются макеты кораблей и даже самолетов.

Конечно же, я не смогла удержаться от посещения замка на острове Иф. Именно этот замок и его граф-узник стали прототипами знаменитого романа Дюма. Хотя я, к стыду своему, роман не читала и даже не видела ни одной его экранизации. Впрочем, я теряю голову при виде любых старинных крепостей. Коллега говорит, что в прошлой жизни я определённо была узником в каком-то замке. И поэтому они теперь манят меня: "Приди, приди..." Я зашла в темницу того самого графа-узника, села возле лаза в каменной стене, который ведет в соседнюю келью. И мои собственные трудности показались мне такими незначительными по сравнению с двадцатью годами надежды и борьбы...

263-й день, Мальта

Я даже не думала, что меня настолько впечатлит этот остров! Мой рот раскрылся от удивления и восхищения прямо на трапе корабля и не закрывался до самого возвращения. Куда ни глянешь – вид с прекрасной романтической открытки. Заходящее солнце над куполами храма, яркая зелень и южные цветы, увивающие арку древней крепости, узкие улочки, разбегающиеся вдоль высоких каменных стен… И кошки, море кошек, упитанных и чумазых. Как нарочно – камера разрядилась после пары снимков.

Поймала себя на мысли, что это один из последних моих портов. В Тулоне с нами распрощался наш очаровательный переводчик Мишель. Истинный француз: целует дамам ручки, играет на аккордеоне и так протяжно говорит: "О-ла-ла!.." Уехал в родной Париж…

Команда уже перегрелась: вчера повар-египтянин глубоко рассёк бровь уборщику-мьянмарцу. Сбежались все высшие офицеры. Эмоциональный стафф-капитан метал громы и молнии, обещал египтянину встречу с полицией и запер его на ночь в нашем центре. Здорово, у нас теперь ещё и изолятор для правонарушителей… Ночью я слышала, как парень рыдал за стеной. В полицию его, конечно, не отправили, но наутро вызвали агента, который отвез египтянина в аэропорт.

Все устали, все на нервах. Что ещё будет?..

После этого случая я окончательно решила уволиться. Не хочу ждать, когда мы тут все поубиваем друг друга.

P.S: Мое судно снова бороздит моря. Но уже без меня. Я уже дома. Помню, как в первые дни непривычно было просыпаться в тишине, на твердой земле. Я больше не слышу ненавистного звука пейджера, но и не вижу лунной дорожки у борта корабля. Да, я получила удивительный опыт, побывала в шестнадцати странах, сорока городах, усовершенствовала английский, встретила стольких разных людей! Но туда я больше не вернусь. Ни как работник, ни тем более как пассажир. "Многие знания - многие печали" - так, кажется, говорится. Теперь я знаю о лайнерах слишком много, чтобы спокойно на них отдыхать... Теперь я знаю достаточно, чтобы не удивляться трагедиям, подобным гибели "Коста Конкордии"...  

КСТАТИ

Советы круизменов

Перед тем как отправиться в плавание по бурному морю круизной жизни, весьма полезно почитать посвященные ей форумы. Больше всего информации мне удалось найти на двух русскоязычных форумах: http://forum.newworkcity.ru и http://rabotatam.ru (есть еще http://cruiz.at.ua/forum и http://cruiselinejob.ru/forum). Несмотря на то, что первые два создали агентства по трудоустройству за рубежом, местная администрация ведет себя на редкость демократично. Здесь обсуждают преимущества и недостатки разных агентств и круизных компаний, предлагаемые позиции, рассказывают о нюансах жизни на судне. Вот несколько советов от бывалых круизменов.

Какую позицию выбрать - LuckyJohn (http://rabotatam.ru)

Народ, подальше держитесь от еды и уборки - от такой работы, как у уборщиков и официантов, у лошадок спины ломаются. Особенно от уборки. Так что, если кто любит американских детей - идите в воспитательницы (youth staff), если язык подтянули - в ресепшионисты, аниматоры, гиды. Ещё работка халявная - продавец в магазине дьюти-фри (giftshop).

Как живется девушкам на судне? – Ritussin (http://forum.newworkcity.ru)

На корабле никто к тебе не полезет, если сама не захочешь. Во всех компаниях есть пункт о sexual harassment (сексуальное домогательство). В случае чего реагируют быстро: сначала в полицию, а потом уже разбираются, что к чему. Кстати, бывает, что и девушки по разным причинам оговаривают парней. За доказанный пункт харразмента или клевету сразу уволят.

Что непременно взять с собой на лайнер - Xantor (http://cruiselinejob.ru/forum)

Берите 20 пар носков (я брал 30!), пластыри от мозолей, "мыльно-рыльные" принадлежности (такие как шампунь, гель для душа, мыло, зубная паста и щетка и т.п.), расческу и щетку для одежды, пляжное полотенце, шорты и майки, маникюрные ножницы или щипцы (класть только в багаж, а не в ручную кладь), будильник, солнцезащитные очки и что-нибудь на голову, купальник или плавки (в зависимости от пола), пару любимых книг, плеер с русской музыкой, фотоаппарат и (или) видеокамеру. Желательно иметь при себе черные и белые нитки с иголкой (также класть в багаж).

загрузка...
загрузка...

Политика

Экономика

Общество

Светская хроника и ТВ

Тайная любовь Потапа и Насти: 5 доводов, почему они вместе
Тайная любовь Потапа и Насти: 5 доводов, почему они вместе [фото] 27143 5

Долгие годы певец и продюсер Алексей Потапенко скрывал кардинальные изменения в личной жизни, но в конце года решился на сердечный "каминг-аут". Кто же она, тайная муза одного из самых успешных артистов Украины?

Спорт