Ольга МУСАФИРОВА, Анна ПУПЧЕНКО (20 февраля 2007)
Новая педагогическая поэма

Новая педагогическая поэма

Комментарии: 8

Следуя заветам Макаренко, учительница наказала озорника презрением коллектива: первоклассники стали в круг и плюнули в товарища.

Маленькая трагедия

Это случилось перед Новым годом, как раз накануне школьного утренника.

Миша, шестилетний крепыш, не ладил с ребятами. Начинают играть (классная комната у малышей - как уголок детского сада: ковер на полу, конструктор «Лего», куклы) - Миша подбежит и отнимет самую ценную для общества машинку. Еще и ногой по ней топнет! И язык покажет! И за косички девчонок дернет!

Словом, когда вошла учительница, к ней так и бросились:

- Валентина Кононовна, а он опять плевался!

- И плохими словами обзывал!

Валентина Кононовна вывела Мишу на середину.

- Поднимите руки, кого Миша обидел.

Взметнулось двенадцать ладошек.

- Подойдите ближе…

Возбужденная, раскрасневшаяся детвора не без удовольствия окружила задиру - ну и отругает его учительница сейчас! Но Валентина Кононовна тихо продолжила:

- А тебе, Миша, будет приятно, если все-все так же возьмут и плюнут в тебя?

В следующее мгновение Миша зажмурился. Вытянув губы трубочкой, его недавние друзья - Антошка, Вовка, девчонки с косичками - стали азартно стараться доплюнуть до цели.

- Вот тебе! На! Получи!

- Не надо, ребята. Миша уже понял, что такое сила коллектива, - по-прежнему не повышая голоса, произнесла Валентина Кононовна. - Ведь понял? Иди, умойся и сделай выводы на будущее.

Мишу после занятий встречал дедушка. Состояние внука его испугало. Миша протянул ранец и зашептал:

- Забери меня скорей. Не хочу больше в школу. Не люблю.

О том, что стряслось, дедушка узнал от Валентины Кононовны. Семье надлежало больше заниматься воспитанием мальчика, поскольку его отношения с ровесниками давно вызывали у учительницы тревогу и могли стать основой для формирования эгоистичной, конфликтной личности.

- Эта акция не имела ничего общего с унижением. Мы просто показали, что происходит, если человек противопоставляет себя коллективу. Метод великого Макаренко, - объяснила педагог.

На новогодний утренник Миша не пошел. Не хотел ничего - ни первой в жизни школьной елки, ни карнавального костюма, ни стихотворения, что зубрил по вечерам, ни подарка с шоколадными конфетами. Сидел молча перед теликом. Смешной, лобастый, упрямый, одинокий мужичок…

Мама-врач мучилась: как поступить правильно? Поговорить с Валентиной Кононовной, которая стольким поколениям в Черкассах стала «второй мамой», сорок шесть лет кряду переливая в них не просто азы знаний - душу свою? Давно пенсионерка, Валентина Кононовна Шевчук не оставляла работу, и попасть к ней «под крыло» считалось большой удачей. Да что там - иные родители старались то ли «передержать» сына или дочку в детсаду, то ли раньше, совсем маленькими, отправить за наукой, лишь бы в год, когда Валентина Кононовна набирала очередной класс.

Миша к Валентине Кононовне тоже не с улицы явился. Полгода просидел у нее на кухне (соседи, через дорогу живут!) - выписывал каракули то правой, то левой рукой, пробовал читать. Привык, как к родной бабушке. Но продолжал гордиться знакомством и ждал первого сентября: «Я - самый любимый и стану грамотнее всех!». (Не догадывался, что многие его будущие одноклассники так же занимаются с Валентиной Кононовной.) Маме Валентина Кононовна говорила обнадеживающие слова: «Старается, молодец. А что шалит - возраст такой, не старичок же!»

Позже школьный психолог Надежда Жаботинская покажет мне рисунок мальчика - еще осенний тест на восприятие окружающего мира.

- Я предложила детям изобразить себя и взрослых. Мол, добрая фея взмахнула волшебной палочкой и превратила нас в сказочных героев или зверушек!

Себя Миша увидел просто: круглая смеющаяся рожица («В школе хорошо и весело!»). Психолог Надежда Григорьевна обернулась зайчиком. А первую учительницу, Валентину Кононовну, он старательно нарисовал красивой бабочкой…

…- Не хотела прежде расстраивать. Ребенок проблемный, - вздохнула Валентина Кононовна при встрече с Мишиной мамой. - Будем работать, исправлять характер.

И снова повторила что-то о пользе макаренковских приемов. Якобы у нее в практике уже был случай с мальчиком, который досаждал всем щипками, как гусенок. А после того как ровесники по инициативе учителя больно пощипали его, исправился.

- Но здесь человеческое достоинство задето! - возразила далекая от методики и дидактики мама.

- Да не плевали слюной. Ну, может, разок долетело… На миг ситуация вышла из-под контроля. Дети произносили «тьфу! тьфу!» как порицание, - успокоила Валентина Кононовна. - Миша своим поведением всех разозлил!

Мама тем не менее решила прервать воспитательный процесс и перевести сына в параллельный класс. Понесла заявление директору Ларисе Ивановне Воеводе. Объясняя причину, расплакалась, как девчонка.

У Ларисы Ивановны от возмущения сверкнули глаза:

- Ну, эта Шевчук… Все, последняя капля! Садись, изложи подробно, до деталей!

Ох, знать бы маме, в какую историю она влипает…

Законы Мерфи и немного шерсти

Внешность двадцать второй школы говорит сама за себя: ухоженная красавица средних лет. Парты, как ноготки, покрыты свежим лаком - ни царапины на них. Кокетливые шторы ярких тонов. Вереницу ликов гетманов органично венчает стенд с Президентом Ющенко в центре. Стена в коридоре коротка для количества грамот. Успеваемость, общественная работа, патриотическое воспитание - все на высоте!

Директор Лариса Воевода очень похожа на свое детище. Яркая, громкая, стремительная, победная. Знает себе цену и не боится об этом заявить вслух:

- В старших классах проводили анонимный опрос. И у всех любимый преподаватель - Воевода! Я дышу, живу украинской литературой и горжусь, что дети оценили, а не только областное руководство!

Пару лет назад Лариса Ивановна вступила в неравную схватку с тогдашним мэром Черкасс Владимиром Олейником - не сошлись в политических взглядах.

- Сколько грязи посыпалось… Уничтожить хотели. Педагоги не позволили! У нас дружный, очень порядочный коллектив. Да, я иногда бываю авторитарна. Лишь потому, что убеждена: уровень учителя согласно законам Мерфи обязан постоянно расти и вступать в конфликт с низким, неразвивающимся уровнем.

Мы сидели в актовом зале, и я, кажется, выглядела в глазах Ларисы Ивановны старательной «троечницей», которая силится решить задачку для отличников - стоило или нет увольнять Валентину Кононовну Шевчук после известного инцидента.

- Жалко ли ее по-человечески? Да. Ветеран труда, учитель-методист, мэтр! Ошибки случаются у любого. Но эта - непростительная. Представьте, как могла сложиться судьба Миши дальше, вплоть до детского суицида!

Зависла пауза, подобная роковой пустоте.

- ЧП расследовала комиссия, и она обошлась с Шевчук очень гуманно. Дала выбор: или статья с соответствующей формулировкой, или заявление «по собственному». Валентина Кононовна тут же его и написала. Пусть идет наконец на заслуженный отдых, правнуков нянчит и оставит нас в покое!

Я спросила, не страшит ли Ларису Ивановну теперь судьба старой учительницы. Любимой многими, в один день потерявшей суть прожитых лет.

- Есть термин: «педагогическое выгорание». Это о Валентине Кононовне. Она безнадежно устарела, - отсекла эмоции директор. И предварила просьбу: - Наверное, вы хотели бы услышать, что думают о Шевчук коллеги? Правильно, чем больше мнений, тем объективнее картина. Сейчас!

…Это стоило видеть. В зал, предварительно постучав, входили женщины разного возраста. Присаживались на краешек стула. Лариса Ивановна ободряюще давала им контрольное задание: рассказать уважаемому корреспонденту «Комсомольской правды», что из себя представляет Валентина Кононовна. С примерами и выводами. Мне оставалось только фиксировать «показания».

Наталья Владимировна Ковалева, заместитель директора, куратор начальной школы:

- В защиту Шевчук не выступил никто на педсовете, и никто ей не звонит домой после всего. С ее детьми дальше тяжело работать, они производят впечатление запуганных.

Татьяна Ивановна Литвин, учительница младших классов:

- Валентина Кононовна - и моя первая учительница. Она упрекала: «У тебя первоклассники много играют, а надо учиться». Но это же адаптационный период! Коллег, особенно молодых, не жалует. Что называется, идет по трупам.

Алла Владимировна Черкасова, преподаватель русской и зарубежной литературы:

- Валентина Кононовна исчерпала себя как личность и перешла Рубикон.

Еще я узнала, что Шевчук - жадная (никогда на день рождения гривны не сдаст), корыстная (увезла к сватам мебельную стенку, которую подарил школе благодарный выпускник-коммерсант), что, невзирая на портрет, еще не снятый с Доски почета, много раз заслуживала от директора справедливую критику и лишь из уважения к возрасту оставалась на службе. Плюс ко всему Валентина Кононовна часто… прибегала к гипнозу, о чем доверительно предупредила Лариса Ивановна Воевода:

- Защититесь во время беседы с ней. Скрестите руки на солнечном сплетении. Или представьте, что держите в руках клубок ниток - лучше бежевых, шерстяных. Берете интервью, а мысленно себя нитками обматываете, обматываете…

Обрезанный подол - к удаче

…Темно-русые волосы с проблеском седины забраны на затылке в узел. Лучистый взор. Гордая стать. Мягкая улыбка. Платок, наброшенный на плечи. Валентина Кононовна не просто красива. Она - воплощенный образ педагога из книг и фильмов советской поры.

Валентина Кононовна сказала, что сама приедет ко мне, в гостиничный номер. По снежной слякоти, в сумерках, с другого конца города. Я поняла, почему она настаивала на встрече в таком формате, когда увидела «группу поддержки» - двух мам и бабушку. Обещали подтянуться еще несколько человек.

- Мы - как свидетели. Чтоб Валентину Кононовну больше никто не обидел!

Мне рассказали, что проблемы начались в минувшем году, когда директор Воевода заявила: «Снова отбиваете хлеб у молодых?!» (Класс Валентины Кононовны собирался «адресный», как обычно. Без пяти минут родители первоклашек писали заявления с просьбой поручить их детей заботам именно и только Валентины Шевчук.) Напряжение сохранялось вплоть до последнего дня августа. «Шевчук с почетом проводим на пенсию. А вам дадим отличного педагога. Жаловаться бессмысленно!» - утверждала директор.

«Я принимаю класс. Не могу не оправдать доверие!» - парировала Валентина Кононовна. Исход дела решил поход мам в местное управление народного образования. Но директор не простила учительнице победы и ждала удобного случая, чтобы поквитаться.

(Характеристику Миши и его семьи, озвученные устами активных женщин, опущу. Лишь замечу, что сама Валентина Кононовна ничего дурного ни о ребенке, ни о микроклимате в школе не сказала. Передоверила право на объективность «группе поддержки». Я прилежно строчила в блокнот, обмирая от схожести ситуаций…)

Мария Иосифовна Безбавная, бабушка:

- Нас устраивают сталинские, макаренковские методы. С нашими детьми иначе нельзя, на голову сядут! Вырастут - поблагодарят. Зато какие знания Валентина Кононовна закладывает! Ее надо восстановить, а директора Воеводу - уволить.

Ольга Бидочка, мама:

- Директор держит в страхе учителей. Они хотят правды, но и работу боятся потерять.

В доказательство Валентина Кононовна пересказала содержание моей беседы в актовом зале школы номер 22. Все известно, мол! Покачала головой:

- Значит, не звонят, осуждают и радуются, что избавились? Боже, Боже… Телефон не замолкает до ночи. Просят: боритесь! Ведь меня под давлением вынудили написать заявление об уходе.

Также мне поведали о мздоимстве и других пороках Ларисы Ивановны Воеводы, о текучести кадров и с каждым годом сокращающемся количестве учащихся. Валентина Кононовна вспомнила свежий сон. Мол, снится ей Лариса Ивановна в нарядном платье, в золотых цепочках, что надменно не позволяет старой учительнице даже заглянуть в школу. Валентина Кононовна таки находит путь. И замечает лежащую на лавочке у стены Воеводу. Та ей протягивает ключ от класса с жалобным видом.

- А подол у платья как бритвой отрезан…

- Вещий сон, к удаче! Значит, получится! - возликовала «группа поддержки».

«Это не собака!»

…Миша в новой среде уже обжился. Хотя без нужды, особенно дома, вечером, когда в видике крутится кассета со Шреком, а по комнате снуют и тявкают смешные щенки, вспоминать о школьном дне не намерен.

- Нельзя рассказывать, секрет.

Зато Мишина мама не может привыкнуть. Ее то и дело подкарауливают родители и клянут чуть не матом:

- Ты всех предала! Своего перевела в параллель, а нам вместо Кононовны какую-то неумеху подсунули, дети страдают! Иди, проси, чтоб вернули Шевчук!

Мама уже сто раз пожалела, что вынесла сор из избы и попала меж молотом и наковальней. Может, стоило промолчать? Она устала доказывать, что не писала тайных «кляуз», не вступала в сговор с администрацией школы, не натравливала прессу. Просто защитила единственное дитя от Макаренко.

- Это же не собака, чтоб у него рефлекс вырабатывать…

Тем временем учительские полки с двух сторон подтягивают тяжелую артиллерию. Говорят, задействованы депутаты местного совета. И в Киеве, в министерстве, тоже обещают поддержку. Интересно, кто кого?

…На днях Миша встретил на улице мальчугана из бывшего своего класса. Из «оплевывателей», кстати. Оба так и кинулись друг к другу с объятиями:

- Привет!

- Здорово!

Хорошо, что душа ребенка еще не знает накипи жизненного опыта. Увы, эта чистая мудрость скоро проходит. Такая вот педагогическая поэма…

Уважаемые читатели! А как вы думаете, кто прав в этой истории? Звоните нам сегодня с 12 до 13 часов по телефону (044) 205-43-66.

загрузка...
загрузка...

Политика

Происшествия

Общество

Светская хроника и ТВ

Спорт