Тик-трак, я в домик

В последнее время слово «кризис» вызывает у меня острый приступ идиосинкразии. Лишний раз боишься позвонить заказчику, чтобы не услышать протяжно-тоскливое «у нас кризис, мы очень постараемся оплатить счет через неделю». Ладно если заказчик старательный, но ведь есть и такие, которые на невинный вопрос «когда я получу деньги за свои услуги?», возмущенно орут в трубку: «Откуда у нас деньги? Вы знаете, что нам еще Сам (произносить с придыханием, подняв указательный палец вверх) бюджет не выделил!» Аргумент, безусловно, железный. Если не выделил Сам, то нам – простым смертным, остается смиренно ждать своей очереди, истово молясь о здравии и финансовом благополучии Самого.

Не менее трогательно выглядят попытки некоторых мужчин убедить своих жен в том, что их позиция диванного котика целиком и полностью оправдывается крахом мировой экономики.

Поддержка у котиков колоссальная. Врачи предупреждают, что регулярное капанье на мозги «дорогой, ну когда же ты найдешь работу?» чревато запоями, импотенцией и даже суицидом. Врачам вторят психологи, которые настоятельно рекомендуют всячески поддерживать партнера в трудную минуту. Я не буду спорить с психологами. В моей картине мира супружество по умолчанию подразумевает поддержку, естественно, обоюдную. Дабы не прослыть мужененавистницей, я даже соглашусь с тем, что мужчине требуется больше времени на реабилитацию. К слову сказать, психологам не мешало бы обозначить хоть какие-то временнные рамки.

Но когда мне говорят о гордости, которая не позволяет вчерашнему «белому воротничку» согласиться на менее престижную работу, я пытливо интересуюсь: «А тратить зарплату жены на пиво гордость позволяет?»
В ноябре прошлого года мы с подругой пили кофе и обсуждали то, что обсуждала вся страна – как жить дальше?

- Мужа сократили, - вздохнула подруга.
- Новую работу ищет?, - спросила я.
- Отправил в парочку контор резюме. Представляешь, ему предложили оклад в два раза ниже! А ведь он у меня …, - захлебываясь от восторга, подруга стала перечислять список регалий мужа.

В марте мы снова пили кофе и обсуждали то, что обсуждала вся страна – когда это все закончится и закончится ли?

- Поправился на пять кило. Пиво пьет каждый вечер. Злой, как черт.
- Новую работу ищет?, - снова спросила я.
- Куда там. У него ж регалии, - иронично отметила подруга.
В июле этого года мы снова пили кофе и обсуждали … партеногенез пресмыкающихся.  
- В следующей жизни я хочу родиться скальной ящерицей, - прошипела подруга.
- Это еще зачем?
- Затем. Живут себе припеваючи без самцов, размножаются и горя не знают.

Я скромно промолчала,  но слушая с каким остервенением она отзывается о своем котике-чемпионе, поняла – в глубине ее всепонимающей души зародился Шариков, готовый вот-вот придушить бесполезную животину.

Но врачи упреждают … И психологи советуют … Да к черту все эти разговоры о тонкостях мужской психологии, мифической гордости и реабилитации. Перемены - всего лишь тест на безответственность, как на уровне государства, так и в рамках отдельно взятой семьи. Лично мне эта история с котиками напоминает детскую игру в салочки: прыгнул в нарисованный мелом круг, произнес вошлебное «тик-трак я в кризисе, тьфу, в домике» и сиди себе спокойно хоть до скончания века. Сидите, господа хорошие, сидите. Жизнь о-го-го какая длинная, мы подождем.