Екатерина Максимова - «маленькая великая женщина»

«Она владеет всеми качествами блестящей танцовщицы: техническими и актерскими… Она самобытна, ни под кого не подделывается, ей надо до всего самой докопаться, самой понять и пережить. Она интеллигентна и взыскательна…» - говорила о ней великая Галина Уланова.

Уж кого по праву можно назвать звездной парой – так это их: выдающуюся балерину Екатерину Максимову и выдающегося танцовщика Владимира Васильева.

- Был случай, Катя, когда вы признались, что в детстве были сорванцом. А потом пришел Володя, и я спросила: был сорванец, а теперь кто перед нами? Он ответил: маленькая великая женщина. Что вы чувствуете, слыша подобные слова от мужа?

- Когда муж это говорит, это очень приятно. Он нечасто говорит комплименты.  Кому-то другому про меня скажет, а мне нет.

- Не балует?

- Нет.

- А вы его?

- Тоже нет. Мы знаем отношение друг к другу, вроде и слов не надо.

- Чем отличается любовь двадцатилетних от любви… через несколько десятков лет?

- Вначале были более пылкие взаимоотношения, осознанные или не осознанные. А потом понемногу уже входило в какой-то уклад жизни, когда, может быть, все более спокойно, но в то же время более глубоко.

- Как вы влюбились?

- Как влюбилась… Постепенно. Мы же с первого класса балетной школы учились вместе.

Любви с первого взгляда не было.

- Кто кого увлек?

- Не знаю. Он начал за мной ухаживать, из школы провожать, гуляли вместе. И постепенно проявилось ощущение нужности этого человека.

- Вы никогда не жалели, что вы его жена?

- Нет, не жалела. Большое счастье, что мы встретились, нашли друг друга.

- У вас такой редкий долгий брак. Чем вы его удержали? Чем он вас удержал?

- Не знаю.

Екатерина Максимова и Владимир Васильев в проекте «Звезды мирового балета».

Екатерина Максимова и Владимир Васильев в проекте «Звезды мирового балета».

Конечно, всякое бывало. Но всегда оставалось понимание того, что мы друг другу нужны. Это и удержало. Взаимопонимание, общие мысли, общие мечты. Уверенность, что рядом с тобой человек, который, если что-то случается, поможет, поддержит. И он, и я знаем, когда у другого какой-то сложный момент. Мы никогда особенно не выясняли, кто что должен делать в этой жизни, не было разделения обязанностей. Вот мы с мамой сейчас болели – он абсолютно все делал по дому: и в аптеку ходил, и обед готовил. Я могу, конечно, попросить: Володя, сходи на рынок. Но он сам идет. Я не прошу его: вымой посуду. Он сам подойдет и скажет: иди отдыхай, а я сделаю это. Хотя по характеру мы очень разные, но ценности в жизни у нас одинаковые.

- А какие вы разные? Какой он и какая вы?

- Я гораздо более замкнутая, более спокойная. Он легко воспламеняется, загорается моментально. Какая-то мысль пришла в голову – он должен ее моментально реализовать. Если он ее сразу не реализует, она отпадает, и появляется новое желание. У меня наоборот. Чтобы решиться на какой-то поступок, я долго думаю, сомневаюсь. Это касается и творчества, и жизненных ситуаций. Но когда я решаю, я делаю.

- Я видела последние полотна Володи – они замечательные. Художник, актер… вот сыграл в Риме драматическую роль Дягилева. А вы – только балерина?..

- Он вообще личность разносторонняя. И слава Богу. Это счастье. Одна профессия ушла – обрел что-то новое. А у меня жизнь так сложилась, что сначала был театр, работа, все силы уходили на работу, и жизнь была заполнена этим. Чем я увлекалась? Читала. В свободное время любила ходить в драматические театры. Мы говорили: вот уйдем на пенсию, будет много времени, будем путешествовать, встречаться с друзьями… Сегодня у меня вообще нет времени. И я думаю: как у меня было его много, когда я танцевала!

- Профессия балерины трагична. Ну, может, драматична. Врач лечит всю жизнь, швея шьет до самой старости, а у балерины в тридцать восемь лет – пенсия, все.

- В общем, да. Хотя я танцевала не до тридцати восьми, я танцевала очень долго. Правда, было довольно много травм, и были перерывы. Последняя «Жизель» была, когда мне исполнилось пятьдесят один. После этого я танцевала «Золушку», «Анюту», мы много ездили, путешествовали, танцевали с другими труппами. В какой-то момент ко мне подошел Андрей Петров и сказал, что хочет организовать балет «Кремлевский театр», не пойду ли я преподавать? Я сказала: давай. Мы собрали труппу, появились ученики. И я еще танцевала и уже преподавала. Но стала ловить себя на мысли, что у меня спектакль, а я пропускаю репетицию как педагог. Это стало меня напрягать.

- А последний день на сцене – после чего стакан водки, рыдания – этого не было?

- Нет, трагедии не было. Мне многие старшие коллеги говорили: танцуй, потом будешь жалеть, что мало танцевала, тебе будет сниться, что ты танцуешь. Нет. Когда я начала думать, что совмещать не получается, у меня не было даже мысли о том, что выбрать. Я ушла в своих учеников, в их проблемы, в их успехи, их неудачи.

- И это стало вашей жизнью. А кто любимый ученик?

- У меня любимых нет. Я их всех люблю. Они все очень разные, все интересные.

- Я смотрела по телевизору, какая-то девочка говорила о вас влюбленно…

- Наверное, Аня Никулина. Моя самая молодая балерина, очень хорошая девочка. Она в Большом. В «Кремлевском» у меня Жанна Бородицкая... да много…

- У вас нет своих детей – они вам как дети?

- По-видимому. Я очень хотела детей, но так сложилось.. не получилось просто. Несколько попыток, и последняя, может быть, самая трагичная, потому что как раз был период, когда у меня травма спины, и не было никакой гарантии, что я смогу вернуться на сцену, танцевать…

- Это когда у вас позвонок выскочил?

- Да, позвонок. Все врачи махали руками и говорили: с ума сошла, дай Бог, чтобы вообще ходила нормально, а не то, что танцевала. И я подумала: ну не буду я больше танцевать, буду мамой, будет ребенок, Бог с ними, с танцами. И когда, в середине, и это рухнуло, это было очень тяжело…

- Вы ведь не плакса?

- Вообще я не плакса. Но тогда плакала навзрыд.

- Катя, а одиночество вам знакомо? При всем том, что вы очень востребованы, рядом Володя, мама…

- Я совершенно спокойно переношу одиночество. Никогда не бывает так, что ах, мне скучно… По молодости бывало, потом – нет. Совершенно спокойно могу находиться сколько угодно одна. Мне всегда есть, чем себя занять. Хотя есть друзья, которых я очень люблю и ценю. К сожалению, их осталось не так много, многие ушли…

- А чем великая маленькая женщина отличается от сорванца внутри себя?

- Не знаю. Я себя не чувствую ни великой, никакой… Я обыкновенный человек.

- Что вам помогло защититься от славы?

- Наверное, мое счастье в том, какие люди меня окружали. Какая-то первая слава пришла в 57-м году, когда был Московский фестиваль молодежи и студентов. Мы не были избалованы ни прессой, ни каким-то вниманием. А после фестиваля, да еще когда я в школе получила золотую медаль, на меня набросились корреспонденты, и туда я должна идти, и здесь я должна присутствовать В первые моменты я немного растерялась. Мне не то, чтобы очень хотелось присутствовать, мне это несвойственно. Если свободное время, лучше бы я провела его с друзьями или поехала куда-нибудь за город. Но главное, рядом была мама и мои педагоги. Они меня наставили: это никому не нужно, что тебе еще учиться и учиться… Они так все расчистили мне…

- У вас 94-летняя мама замечательная!

- Мама до сих пор меня учит жить.

- Она ведь дочка знаменитого философа Густава Шпета. Шпет – с одной стороны, с другой – Рахманинов. Для вас ваш род имеет значение? Как вы к этому относитесь?

- С гордостью. Дедушку я своего, к сожалению, не знала. Его арестовали в 1935 году, а я родилась в 1939-м. Он был расстрелян, хотя нам говорили, что он где-то в лагере всю войну был. Это были такие страшные времена! Не все мы понимали. Но с самого детства в семье был культ дедушки. Говорили, как бы он себя повел, что бы сказал. И это было неким законом.

- А Рахманинов?

- А он двоюродный брат моей прабабушки Зилоти.

- Важным человеком вашей жизни была Галина Сергеевна Уланова – что она вам дала?

- Почти все спектакли были сделаны с ней. Все дала – и в профессии, и в человеческих отношениях. Сперва были такие строгие отношения ученицы с учительницей. Галина Сергеевна – не тот человек, что сразу допускает к себе. Не помню, сколько лет прошло, когда мы сблизились, пошли откровенные разговоры, она начала приглашать к себе домой. Я всем делилась с ней, советовалась по самым важным личным делам… К сожалению, мы отдалились в конце… Я трудно пережила ее уход.

- Вы не скрываете своих лет...

- А зачем? Это моя жизнь. Если я несколько лет выброшу, значит, я выброшу кусок своей жизни. В ней было всякое – счастливое, горькое. Но это все мое, я все это прожила, что-то выстрадала, чему-то радовалась…

- Вы чувствуете возраст?

- Нет. Я почувствовала возраст один раз в жизни. Когда мне исполнилось двадцать. У меня были кавалеры, ухажеры, компании всякие. В молодости мы весело жили, было много всего. И вот, когда мне исполнилось двадцать, я подумала: все, жизнь закончилась. Да еще, как назло, стали присылать телеграммы: поздравляем с третьим десятком!..  Дальше все стало легче.

загрузка...
загрузка...

Политика

Происшествия

Экономика

Светская хроника и ТВ

Спорт