Вадим СТЕПАНЦОВ: «У старого киборга Михалкова от моих стихов плавились микросхемы!»

Вадим СТЕПАНЦОВ: «У старого киборга Михалкова от моих стихов плавились микросхемы!»

Комментарии: 4
Вторую жену Степанцова прозвали Корейским мальчиком.

«НЕ ВИЖУ В ПЕСНЯХ ШЕВЧУКА НИ ЗЛОСТИ, НИ СВОБОДЫ»

- Вадим, сейчас некоторые рок-музыканты вовсю участвуют в политической жизни, ходят на «Марш несогласных», а ты?

- А я согласный. Я не торчал у «Белого дома» в 1991 году. Я бухал и грустил. Кружил по Москве и не понимал, почему какая-то сила меня останавливает и не пускает. Прошло время, и я стал горд, что я там не был с другими искренними идиотами.

- А как же «блажен, кто посетил сей мир…»? Пропустил действо. 

- Не действо - фарс. Я счастлив, что не участвовал в этой мыльной опере. 

- Но говорят, задавлена свобода… 

- Кто, Шевчук говорит? Я не вижу в его песнях ни смелости, ни злости, ни свободы. Разве что первый альбом. А сейчас попса голимая. Если он общественный деятель, пусть не поет, пусть в Думу идет. Или пусть будет поэтом и порвет всех своими стихами! Но он не поэт. Когда читаешь с листа Шевчука, Сашу Васильева, Владимира Высоцкого, понимаешь, в чем отличие поэтического текста от песенного. В поэзии нет места для воздуха. Она самодостаточна. 

Вот Высоцкий: я не считаю его поэтом вообще. Он неотделим от своего актерства, от судьбы, тембра голоса. Так же  как Окуджава - невнятный, поэт слабый. Но когда три аккорда дрожащими пальчиками, блеющий голос, все вместе - магия. Отдельный жанр.  

КУРТУАЗНЫЕ МАНЬЕРИСТЫ СТАЛИ ОБРЮЗГШИМИ СТАРИЧКАМИ

- Был 1988 год. Председателем государственной экзаменационной комиссии в Литинституте внезапно назначили Сергея Владимировича Михалкова, закосневшего в своем переделкинском пузыре. Он читает дипломы студентов отделения поэзии: «О Русь моя, березы!», «Горы мои, мой Дагестан»... Все понятно. И тут мое творение:  

Убей меня, красотка, на заре,

На крыше голубого лимузина.

Убей меня, вынь печень - и скорей

Сожри ее, в ней много витаминов…

У старого киборга начинают плавиться микросхемы. Мой руководитель Лев Ошанин, автор «Гимна демократической молодежи», потом передавал их разговор. «Серег, может, ты напрасно так вспылил? Парень-то ничего, чуть-чуть экстремален...» - «Какой, на х…, экстремален! Это фашист! Только через мой труп он получит диплом!»

- И как решили вопрос? 

- В загашниках Литфонда отрыли путевку в Египет и сплавили туда Михалкова, а мне дали защититься.

- Так родился предводитель ордена куртуазных маньеристов! Кстати, а как перевести, попроще?

- Строй чувственных кривляк! Был 1988 год. Самый накал угарной перестроечной литературы и журналистики. Хотелось дистанцироваться от эпохи. В стихах тогдашних приятелей - Вити Пеленягрэ, Андрея Добрынина, Константэна Григорьева - проблески этого всего над-эпохального я заметил и попытался вылить в некое направление. Но сейчас нас осталось лишь двое - я и Александр Вулых. Остальные просто обрюзгшие, скандальные, опущенные старички. Там уже огня нет.  

«ПЕРВЫЙ РАЗ ЖЕНИЛСЯ ПО ПРОПИСКЕ...»

- Ты женился по любви?

- Первый раз - по прописке. Мой друг поэт Алексей Дидуров, ныне покойный, сказал своей еврейской знакомой: «Ниночка, есть хороший мальчик, ему нужна прописка». «Хорошо», - сказала моя будущая жена. Ей было 34, мне - 27. Мы прекрасно прожили три года. Вторая моя жена была кореянка. Хиппушка. Школьница 16-летняя. У нее кличка была в тусовке Корейский мальчик. Очень хорошенькая и опытная!  

А в 1992 году встретил мою нынешнюю жену Наташу. Увидел красоту несказанную, а она дала телефон и убежала. Тогда Наташа уже не работала в театре у Славы Зайцева, но поклонников было много. И все богатые. Но противные! А у нее мама и дача. Я ненавижу копать картошку, но копал, окучивал, пытался быть хорошим. Рвал крапиву для супчика. Все делал, чтобы понравиться. И через два месяца знакомства она меня захотела. А я: «Нет, что ты! Ты для меня ангел!» В общем, завел, и случилось то, что должно было случиться. Проходит лето, она меня обнимает и говорит: «Мне так с тобой уютно, что неохота расставаться. Но придется. Потому что ты беден как церковная мышь…» Однако сердце оказалось сильнее расчетов. Через пять лет она сама настояла на женитьбе...

загрузка...
загрузка...

Политика

Происшествия

Светская хроника и ТВ

Спорт