Павел САНАЕВ: «В новых главах я не «терпила», а хулиган!» [ВИДЕО]

Книжка Павла Санаева «Похороните меня за плинтусом» вызвала в свое время весьма активный читательский интерес, тем более что все ее герои - наши с вами современники и очень известные люди (cм. «О чем книга». - Ред.). Недавно Павел Санаев переиздал свою повесть не только с новыми иллюстрациями, но и, самое главное, в более полном варианте. В нее вошли три не опубликованные ранее главы - «На ленточки», «Скорость» и «Сбылась мечта идиотика».

- Павел, расскажите историю появления новых глав “Плинтуса”.

     

- Самые первые главы книги я написал еще когда учился в школе. А потом уперся в какую-то стену – просто не хватило опыта, чтобы довести общий сюжет до ума. Потом я поступил во ВГИК, там, слава Богу, чему-то научился и завершил работу над книгой. А эти три главы, написанные в подростковом возрасте, я перечитал и самостоятельно решил выкинуть из книги, так как посчитал их неудачными.

- А теперь, значит, вставили эти неудачные главы обратно?

- Нет, конечно. Вообще история появления этого подарочного издания началась с электронного письма, которое мне написала художник Александра Николаенка. Она прислала мне три иллюстрации  к книге и попросила прислать ей мое мнение по поводу этих рисунков. А мне они очень понравились! И тогда я подумал, что “Похороните меня за плинтусом” можно переиздать с этими иллюстрациями и дополнениями из неизданных глав. Я перечитал их, вновь остался недоволен и сел их переписывать.

-  А сюжетно эти главы сильно выбиваются из повести?

- Да, можно сказать и так. Понимаете, в “Плинтусе” мальчик всегда выступает в качестве объекта, он такой несамостоятельный терпила.

А в новых главах показана совсем другая сторона его жизни –  какие-то проделки, игры… Я сам когда писал, получал огромное удовольствие от процесса. Думал – ну надо же, каким я хулиганом был, оказывается!

Но они все равно не очень хорошо смотрелись в середине повести. Поэтому я решил, что их надо опубликовать в самом конце отдельным блоком.

В итоге получилась книжка в книжкке – читатель, хорошо знакомый с южетом, вдруг получае возможность посмотреть на героя под новым углом.

-  Маме уже давали почитать новые главы?

-  Ей – в первую очередь. Когда она читала их, то смеялась так, что долго не могла остановиться!


***

СБЫЛАСЬ МЕЧТА ИДИОТИКА

Так выглядит обложка нового издания книги

Так выглядит обложка нового издания книги

После краха моего космического проекта я еще некоторое время увлекался астрономией, поражая лифтерш во дворе названиями звезд Антарес и Бетельгейзе и пытаясь собрать из старых бабушкиных очков телескоп. Но стекла, вставленные в скрученную из картона трубку, не позволили мне разглядеть на Луне Море Спокойствия, а восторженные лифтерши после пяти минут общения с бабушкой стали называть меня сраным Галилеем и потеряли к звездам всяческий интерес. Нужно было искать другой жизненный путь, и я снова обратился к любимым томам детской энциклопедии.

Будь у меня под рукой все десять книг, я бы мог стать историком, физиком или биологом, но два тома ограничивали мой выбор звездным небом, земными недрами и машиностроением, поэтому, отбросив навсегда мир небесных тел, я решил стать геологом и построить вездеход для дальних путешествий.

Снова закипела работа над чертежами.

Проект гусеничного электровездехода, в кузове которого был жилой дом с кроватью и раковиной, я осуществлял половину лета. Мы с Борькой устроили во дворе за гаражами тайник и притащили туда из МАДИ множество разных деталей. По мере того как возвышалась их груда, росла наша уверенность в будущем вездехода и крепла наша дружба. В МАДИ мы лазали теперь не просто так, а чтобы набрать деталей и приблизиться к цели; по телефону болтали не о ерунде, а о том, что приключится с нами в пути, когда мы поедем к тянь-шаньским ущельям добывать драгоценные камни.

Павел Санаев: Ну надо же, каким я хулиганом был, оказывается!

Павел Санаев: Ну надо же, каким я хулиганом был, оказывается!

Мы тащили из МАДИ гигантские болты, обода от мотоциклетных колес, разбитые аккумуляторы, бублики старых воздушных фильтров, спидометры, шестеренки, и нам казалось, что чем больше мы притащим, тем реальнее станет наш вездеход.

Он словно соберется сам собой, когда количество принесенных деталей превысит некую массу. Когда до этой массы оставалось совсем немного, Борька меня предал.

— Знаешь, все это фигня, — сказал он, пиная ногой мотоциклетные обода. — Я рассказал про все маме, чтобы она меня с тобой отпустила в Тянь-Шань. Она сказала, что настоящий вездеход мы сейчас не построим. Только действующую модель, если пойдем в кружок юных техников. Я во Дворец пионеров записался на «Белорусской». Пойдешь?

Такого коварства я от Борьки не ждал! Бросить меня, когда до исполнения мечты оставалось собрать сотню-другую железок?! Мы вдребезги разругались, и я заявил, что построю настоящий вездеход назло ему, его маме и своей бабушке. А еще построю действующую модель, которую у всех троих разломаю на голове. Борька обиделся и перестал со мной разговаривать. Через несколько дней мы помирились, но проект вездехода был забыт навсегда. После истории с цементом лазать в МАДИ без Борьки я очень боялся.

Забросив идею вездехода, я не оставил увлечения геологией. Да и как было его оставлять, когда других томов энциклопедии у меня все равно не было? Я полистал страницы и нашел таблички, с помощью которых по блеску, твердости, излому и другим свойствам можно было определить, какой камень попал в руки.

«А почему не узнать, что за минералы валяются у нас во дворе?» — подумал я.

Набрав в песочнице два десятка разных камней, я принес их домой и стал определять по таблице.

Твердость, излом и цвет первого минерала указывали, что передо мной нефелин. Сомнение вызывало лишь то, что камень не имел присущего нефелину жирного блеска. Но название мне нравилось, и недостающий блеск я придал камешку с помощью сливочного масла. Потом я смастерил подставку, обклеив спичечный коробок белой бумагой, и сделал аккуратную этикетку. В графе «Предполагаемое название» было красиво написано «Нефелин», а в графе «Место взятия образца» еще красивее выведено «г. Москва, песочница во дворе у забора». С этой этикеткой на белой прямоугольной подставочке мой нефелин смотрелся настоящим геологическим экспонатом. Я полюбовался на него и принялся определять другие камни.

Вторым номером в моей коллекции оказался гранат. Я не мог поверить, что в дворовой песочнице запросто лежат такие дорогие самоцветы, но снова и снова, подставляя свойства маленького красного камешка в таблицу, убеждался, что передо мной именно гранат и ничто иное. Потом я обнаружил среди набранных камней горный хрусталь, пиролюзит, базальт, киноварь, карналлит, самородную серу и торф, который после более детального рассмотрения был с уверенностью переименован мной в асбест. Остальные камни оказались никчемными кусками безродных булыжников, которые я без сожаления выбросил. Остаток дня я мастерил новые подставки, и к вечеру моя небольшая коллекция выстроилась на книжной полке, сверкая гранями образцов и ослепляя белизной этикеток.

Единственное, что не нравилось мне в ней, так это однообразие графы «Место взятия образца». На каждой этикетке значилось «г. Москва, песочница во дворе у забора». Я стал думать, как разнообразить это, снова полистал страницы энциклопедии и увидел картинку «Как правильно прикреплять геологический молоток к поясу».

Павел Санаев (слева) на даче с мамой Еленой Санаевой и отчимом Роланом Быковым.

Павел Санаев (слева) на даче с мамой Еленой Санаевой и отчимом Роланом Быковым.


Меня тут же осенило. Вырезав из клеенчатой обложки учебника специальную лямку, как было показано на рисунке, я прикрепил с ее помощью к поясу обычный дедушкин молоток и бросился во двор, точно зная, где мне теперь добывать образцы минералов и как. Борькина мама увидела меня около лифта и в тот вечер не выпустила Борьку на улицу. Наверное, вспомнила нашу недавнюю ссору, увидела у меня в глазах блеск, на поясе молоток и решила не рисковать.

Выскочив во двор, я отцепил молоток и принялся яростно колотить им по тротуарному бордюру. Как я ожидал, под верхним гладким слоем обнаружилось много вкрапленных в серый монолит цветных камешков. Минералы! Я стал отбивать их молотком и складывать в большой пакет. Из двух метров разбитого бордюра я добыл андрадит, маггемит, торианит и галотрихит, который непонятно чем отличался от галлуазита. Хотя названия новых камней звучали как названия каких-то ужасных болезней, я радостно добавил их в коллекцию и таким образом довел количество экспонатов до двенадцати.

«Как же красиво получилось, — думал я, вырезая из бумаги последнюю этикетку для гуллуазита-галотрихита. — Увидит кто-нибудь такую коллекцию, сразу поймет, что перед ним серьезный, знающий коллекционер, геолог».

Мою коллекцию увидел не кто-нибудь, а бабушка. Она не поняла, что перед ней серьезный коллекционер, и спросила, что это за дрянь и где я ее набрал.

— Баба, это не дрянь. Это нефелин — масляный камень. Видишь, жирный, он всегда такой, — стал объяснять я, забыв, что сам намазал свой экспонат маслом.

— Выбрось немедленно! — потребовала бабушка. — У тебя аллергия на нафталин. Стой, сама выкину! Не трогай его.

— Баба, это не нафталин, это — минерал! На минералы нет аллергии! — закричал я, загораживая свою коллекцию.

Прежний опыт посвящения бабушки в свои увлечения ничему не научил меня. Я с жаром рассказал ей про свою мечту стать геологом и в подкрепление слов показал, как правильно прикреплять к поясу молоток.

— Кретин ты, а не геолог, — разозлилась бабушка. — Геологи все здоровые мужики, а ты — дистрофик. Тебя любой геолог засунет за пояс так, как ты этот молоток засунул. Отцепи сейчас же, а то отцеплю сама и наколю от твоей головы минералов на две коллекции. Зачем ты его присобачил?

— Я им галотрихит в бордюре добыл.

— Ненавистный проклятый кретин, сволочь! — завопила бабушка. — Там можно добыть и галотрихит, и столбняк, и синегнойную палочку! Сколько раз говорила, не смей ковыряться в земле! В бордюрах крысы роют норы! Они разносят чуму и оспу.

— Там не было нор, баба. Бордюр очень твердый. Как в нем рыть? — возразил я.

— Болван! У крыс такие зубы, что они грызут камень, как бумагу. Это счастье, что не было нор, а то бы высунулась и полруки отхватила.

— У меня молоток, она бы испугалась.

— Отхватила бы вместе с молотком! Крысы ничего не боятся. У дяди Юры Саруханова собаку на даче сожрали вместе с ошейником и с цепью. И конуру бы сгрызли, если бы он не выскочил с ружьем.

В моем воображении возникли страшные твари с огромной пастью и неизвестный мне дядя Юра. Крысы разбегались от его ружья, гремя животами, в которых были куски цепи от съеденной собаки.

— Иди в ванную, мой руки с мылом, с содой, три пемзой. Мало ли, что нор не было. Могли засыпаться, а инфекция осталась.

Я вымыл руки, но пемзы и соды бабушке показалось мало, и она протерла мне каждый палец спиртом. Потом она выбросила всю мою коллекцию в мусоропровод вместе с подставками, этикетками и молотком и стала дезинфицировать руки сама.

— Вот же кретина Бог послал в наказание! — приговаривала она, протирая спиртом ладони. — То ракеты, то взрывы, то бульники… Когда это кончится, Господи? Что он еще выдумает? Гиперболоид?

Бабушка почти угадала. Фильм «Крах инженера Гарина», который как раз показывали тогда по телевизору, произвел на меня огромное впечатление…

О чем книга

«Похороните меня за плинтусом» - автобиографическая повесть Павла Санаева, написанная в 1995 году. В 2009 году экранизирована Сергеем Снежкиным.

9-летний мальчик Саша Савельев живет у бабушки с дедушкой, потому что бабушка не доверяет воспитание ребенка своей дочери. Бабушка осуждает «беспутную» дочь, нашедшую нового мужа, и считает его «бездарным», «карликом-кровопийцей» и «алкашом». На первый взгляд бабушка - настоящий тиран, но так ли это?.. Прототипы персонажей - реальные люди: Саша Савельев - Павел Санаев, Отчим («карлик-кровопийца») - Ролан Быков, Мать - Елена Санаева, Дедушка - Всеволод Санаев, Бабушка - Лидия Санаева.

загрузка...
загрузка...

Политика

Происшествия

Экономика

Общество

Светская хроника и ТВ

Спорт