Борис Акунин написал новую книгу о Фандорине

Писатель и переводчик Григорий Чхартишвили, которого мы знаем под псевдонимом Борис Акунин, спустя два года после "Нефритовых четок", добавил в свою знаменитую "фандориану" еще одну книжку об Эрасте Петровиче.  

На этот раз знаменитый сыщик Фандорин отправился в театр. Исключительно по работе, как вы понимаете, так как театральные страсти Эраста Петровича никогда не увлекали. А тем более сейчас (действие происходит в 1911 году), когда нашему детективу-интеллектуалу стукнуло 55, и он задумался о том, как компенсировать внушительный "пробег" по жизни новыми достижениями тела и ума.  

Только-только Эраст Петрович разработал методику правильного старения и согласно ей же овладел джигитовкой, прыжками с шестом, хождением по канату, немецким, итальянским и химией, как ему позвонила давняя приятельница Книппер-Чехова и слезно упросила разобраться в каких-то актерских тайнах театра "Ноев ковчег".  

Вдове Чехова Эраст Петрович отказать не смог, и в результате угодил в жуткую историю, какая может случиться только в театре с его специфическими повадками. Кстати, в этом романе сыщик лишен своей суперменской неуязвимости, но от этого он становится еще симпатичнее.  

Акунин не раз упоминал, что зрелый Фандорин задумывался под Янковского и на рисунках художника Игоря Сакурова герой действительно чем-то напоминает Олега Ивановича. Будет ли экранизирован роман - неизвестно, ведь замену ушедшему Янковскому найти почти невозможно.  

"Весь мир театр" почти завершает "фандориану" - Борис Акунин планирует еще две книги - роман и сборник повестей, и на этом серия будет окончена. 

КСТАТИ 

Экранизация романов о Фандорине началась с фильма "Азазель", где роли детектива сыграл Илья носков. Затем был "Турецкий гамбит" и Егором Бероевым в главной роли и "Статский советник" с Олегом Меньшиковым. 

"Фандориана" переведена более чем на 30 языков.  

ДОСЛОВНО  

Небедная Лиза 

Прекрасно зная, что раскрытие интриги детектива любителями этого жанра приравнивается к уголовному преступлению, "Комсомолка" публикует совсем маленький и самый невинный отрывок из романа "Весь мир театр". 

Восторженных поклонников у актрисы в зале было множество. Даже странно, что вопли не мешали ей вести роль - она словно их не слышала.  

Вот ее партнер господин Смарагдов, тот в момент первого выхода, когда завизжали и запищали женские голоса, приложил к груди руку и поклонился.  

При иных обстоятельствах эмоциональность публики вызывала бы у Фандорина раздражение, но сегодня он был мало на себя похож. В горле будто стоял ком и реакция зрителей не казалась Эрасту Петровичу чрезмерной. 

Несмотря на волнение, вызванное, вероятно, не столько актерской игрой, сколько воспоминаниями, Фандорин отметил, что реакция зала была предопределена психологическим рисунком постановки. Комичные сцены чередовались с сентиментальными, к финалу публика сидела притихшая, всхлипывающая, а закрылся занавес под громоподобные аплодисменты и овации. 

За минуту до окончания в ложу вошел полосаты свистун и почтительно встал за спиной у хозяина. Свой зеленый портфель он прижимал локтем, в руках держал книжечку и карандаш.  

- Ну так, - сказал ему Царьков, почти бесшумно хлопая в ладоши. - ее и Штерна поблагодарю лично. приготовь там что-нибудь по высшему. а со Смрагдова хватит и тебя. Передай от меня карточку, ну и вина, что ли. Она какое любит? 

- Бордо, "Шато Латур", по двадцати пяти рублей бутылка, - заглянул в книжечку полосатый и слегка присвистнул. - Губа не дура. Полдюжины. 

- Эй вы, потише! - Это было сказано гусару, который, едва закрылся занавес, начал кричать: "Лу-ан-тэн! Лу-ан-тэн!". 

Обидел корнета и Эраст Петрович. 

- Дайте-ка. - Вновь отобрал у мальчишки бинокль. Очень хотелось рассмотреть, какое у поразительной актрисы лицо, когда она уже не играет. - Но я должен видеть, как она возьмет мою корзину! 

Офицер попробовал вырвать бинокль из руки Фандорина, но с тем же успехом он бы попытаться вырвать меч у бронзовых Минина и Пожарского. 

- Считайте, что это плата за место, - процедил Эраст Петрович, подкручивая колесико.

Нет, нисколько не похожа, сказал он себе. Лет на десять старше. Лицо не овальное, а скорее угловатое. и глаза совсем не юный, усталые. Ах, какие глаза. 

Опустил бинокль, потому что вдруг ощутил непонятное головокружение. Вот еще новости! 

Артисты выходили на поклоны не так, как это обычно принято в театре, по очереди, а все разом: впереди премьер и премьерша, прочие во втором эшелоне. Тот, кто играл Смерть, то есть сам ной Штерн, не появился вовсе - так сказать, блистательно отсутствовал.  

Под неумолкающие аплодисменты служитель понесли на сцену с двух сторон сначала букеты, за ними корзины с цветами - меньшего размера, потом большего. Примерно половина подношений досталась Смарагдову, половина - Альтаирской. Остальным актерам перепало по одному-два букетика, и то не всем.  

- Сейчас вынесут мою! отдайте же! вон она! Я потратил на нее месячное жалование!

Гусар повис на руке у Фандорина - бинокль пришлось вернуть. Корзина и вправду была пышна - целое облако из белых роз.  

- Она возьмет мою, мою! - повторял корнет, кажется, не замечая, что дергает соседа за рукав. 

- Извольте. я вижу, вам интересно. 

Господин Царьков любезно протянул свой перламутровый лорнет на ручке. Эраст Петрович схватил безделушку, поднес к глазам и с удивлением обнаружил, что оптика не уступает офицерскому биноклю.  

Перед его взором снова, очень длизко, возникло улыбающееся лицо Элизы Альтаирской-Луантэн. Она покосилась куда-то вниз и в сторону, крылья точеного носа чуть дрогнули. что могло ее расстроить? 

Неужели то, что последняя корзина, поднесенная Смарагдову (лимонные орхидеи), роскошнее, чем ее белые розы? Вряд ли. Эта Женщина не может быть столь мелко тщеславна! 

К тому же на сцену вынесли еще одну корзину, настоящий цветочный дворец. Кому она предназначалась - примадонне или премьеру? 

Ей! Чудо флористического искусства под восторженные крики всего зала поставили перед альтаирской. Она сделал книксен, опустив лицо к бутонам и обняв цветы своими тонкими белыми руками.  

- Черт побери, черт побери, - жалобно простонал Лимбах, видя, что его карта бита.

Эраст Петрович на секунду переместил окуляры на Смарагдова. Картинно красивые черты карамзинского Эраста исказаились от злобы. Скажите, какие страсти из-за цветов! 

Он снова посмотрел на Элизу, ожидая увидеть ее торжествующей. Но прекрасное лицо актрисы было похоже на застывшую маску ужаса: глаза широко раскрыты, на устах застыл так и не вырвавшийся крик. в чем дело? Что ее испугало?  

Внезапно Фандорин увидел, что один из бутонов, нераскрытый и темный, покачивается, словно бы тянется вверх.  

О Боже! Это был не бутон! В сдвоенном кружке отчетливо возникла ромбическая головка змеи. Это была гадюка, и тянулась она прямо к груди окоченевшей примы.  

- Змея! В корзине змея! - завопил Лимбах и, перемахнув через парапет, спрыгнул вниз, в проход.  

Все случилось в считанные мгновения.  

В первых рядах партера кричали, махали руками. Остальной зал, ничего не поняв, устроил очередной взрыв оваций.

загрузка...
загрузка...

Политика

Происшествия

Общество

Светская хроника и ТВ

резюме в Щерсеsinoptik.uaДжейд Рэмси